Том, по своему обыкновению, выплакал слезы на моем плече, уверяя меня в своей любви, и торжественно поклялся больше никогда не поднимать на меня руку, а еще достал билеты на премию МТV Awards в театре «Глобен». Не знаю, поверила ли я ему, но из-за влечения к Казимиру меня так отчаянно мучила совесть, что я приняла решение не рвать отношения с Томом прямо сейчас.
Мы сидели у меня на кровати, когда Том вдруг что-то достал из кармана.
– Смотри, что я достал, – хвастливо сказал он, потрясая у меня перед носом маленьким пластиковым пакетиком.
Я протянула руку, взяла пакетик, открыла его и извлекла наружу небольшой предмет. Это был маленький кубик коричневого цвета, размером не больше трети спичечного коробка.
Я поднесла кубик к глазам, потыкала в него ногтем и понюхала.
– Не знала, что ты это куришь, – произнесла я.
В тот же миг снизу донесся голос Винсента.
– Это мой самый худший день! – кричал он.
Затем послышались громкие шаги по лестнице.
– Спрячь это, – велела я, засунув кубик обратно в пакетик и вручив его Тому.
– Куда?
Я оглядела свою захламленную комнату. Но Том не стал дожидаться ответа. Он вскочил, открыл верхний ящик моего комода и запихнул пакетик под нижнее белье.
В следующее мгновение в комнату ворвался Винсент.
– Знаешь, – проговорил он, – мама очень, очень плохая.
– Иди сюда, хороший мой, – отозвалась я, немного подвинувшись, чтобы Винсент тоже мог сесть.
Винсент шумно плюхнулся на кровать.
– Здорово, – с улыбкой сказал ему Том. С Винсентом он всегда был очень мил.
Винсент скорчил рожу и посмотрел на меня.
– Мама говорит, что мне два дня нельзя играть в «Геймбой».
– Что ты натворил? – спросила я, едва сдерживая смех.
– Ничего, – пробубнил Винсент, болтая ногами над полом.
– Ну, что-то ты должен был сделать.
– Вообще-то, – начал Винсент, – виноват был не я, а Густав. Густав из второго «Б». Это он все начал.
– Иди сюда, – позвала я, улегшись на спину и раскинув руки.
Винсент немного поколебался, но все же улегся сверху.
Над ухом я ощущала его частое влажное дыхание, а биение его сердечка отдавалось в моей собственной грудной клетке.
Я сомкнула руки вокруг Винсента.
– Теперь мы с тобой – гамбургер, – заявил он.
– Верно, – подтвердила я. – Лучший в мире гамбургер.
Так этот кубик и прописался в моем комоде.
Трава не имела ни малейшего отношения к Пито, да и ко мне тоже, если честно.
Пакетик принес Том, но даже если бы я рассказала об этом, Мария никогда бы мне не поверила.
