Казимир никогда не ныл, не страдал над своей судьбой и всеми ее несправедливостями. У него было полно приятелей, дом, огромный, как замок, и он все время путешествовал. В общем, если не принимать в расчет придурковатый прикид, Казимир был желанной добычей.
В то же время эти мысли заставляли меня чувствовать себя мерзко – как будто Том все время был прав в своих обвинениях, как будто он и вправду мог разглядеть во мне склонность к неверности.
Все это угнетало меня сверх всякой меры. Чем больше энергии забирали у меня размышления об этих двоих, тем мощнее был возникавший между мной и Казимиром разряд, когда мы где-то пересекались.
Как будто сам факт, что даже глядеть на Казимира мне было запрещено, заставлял жар приливать к коже, взгляд блуждать в поисках его фигуры, а сердце биться чаще.
* * *Как-то раз той осенью по пути домой после очередной вечеринки Том снова взъелся на меня.
– Я вижу, как ты на него смотришь, – шипел он.
Том был пьян, разумеется. Как и я.
– Ничего подобного, – возразила я.
Однако повысить голос едва ли смогла бы – от выпитого вина голова сделалась тяжелой, а тело – неповоротливым.
– А это. – Том схватил меня за подол красного платья, которое я одолжила у Марии. – Обязательно было это на себя надевать?
Я оказалась в замешательстве. На этом платье не было декольте, и длиной оно доходило практически до колен – потому я его и выбрала. Даже монашке не зазорно было бы в нем показаться.
Не могу сказать точно, что произошло потом – вероятно, спусковым крючком послужили моя неожиданная покорность и то, что Том был пьян, только когда мы уже почти дошли до живой изгороди возле нашего дома, он вдруг ударил меня кулаком в живот.
"
"Удар оказался таким неожиданным и сильным, что я беспомощно полетела на землю. Мир завертелся над головой, и мой затылок с глухим стуком ударился о камень. Дурнота подкатила к горлу.
В следующий миг он пнул меня ногой в бок, я закашлялась, и рвота выплеснулась на мокрую траву.
Если бы я даже попыталась протестовать, все равно ничего не смогла бы поделать.
Кроме того, каким-то непостижимым образом я начала думать, что этого заслуживаю. Я ведь действительно почти весь вечер болтала с Казимиром. И я позволила ему положить ладонь мне на спину, несмотря на то, что Том стоял в углу, уставившись на нас недобрым взглядом.
Да, я позволила этому случиться, я хотела этого и теперь должна была за это заплатить.
В этом была своя логика.
Через пару дней мы, само собой, снова помирились.
