Ее редкие седые волосы развеваются на ветру, а накрашенные алым губы растягиваются в широкой улыбке. Она останавливается рядом со мной, уперев руки в крепкие бедра. Черстин около семидесяти, и наружностью она обладает по-матерински приятной. У нее мягкие черты, под тканью свитера скрывается округлый бюст, а взгляд немного дразнящий.
– Гуннар! – здоровается она, улыбаясь еще шире.
– Привет! – отвечаю я, выпрямляясь. В бедре предательски колет, и я замираю в движении.
– Так ночью был мороз?
– Очевидно, – соглашаюсь я, распрямляю спину и указательным пальцем принимаюсь счищать ледовую крошку со скребка.
– Придешь вечером на собрание правления?
– А оно сегодня?
– Я рассылала приглашения неделю назад, – недоумевает она, слегка наморщив лоб. – У нас на повестке две новых заявки на вступление в жилкооператив.
Я улыбаюсь. Она тоже.
– Приду, если успею.
– Отлично.
Она уже было разворачивается и шагает прочь, но через пару метров внезапно притормаживает.
– В семь часов, – напоминает Черстин.
– Ладно, – соглашаюсь я, но ответ тонет в шуме мотора проезжающего мимо грузовика.
Дорога на Королевский Мыс занимает всего сорок минут, но на самом деле я словно попадаю в другую страну. Все вокруг кажется сказочным: толстый снежный покров лежит на земле вокруг зданий, построенных на рубеже прошлого века, а одетые в иней деревья в лесу загадочно сверкают.
Несмотря на то, что я не бывал здесь уже двадцать лет, я без проблем вспоминаю дорогу к дому Марии Фоукара. Маленькая деревянная вилла зеленого цвета выглядит точь-в-точь такой, какой я ее запомнил.
Дом недавно выкрашен, а сад выглядит опрятно – опавшая листва и остриженная трава аккуратно собраны и небольшими кучками разложены поверх растений на грядках, а пустые горшки составлены один в другой у стены дома.
Едва выбравшись из машины, я сразу обращаю внимание на то, как вокруг тихо. Единственные звуки – это вой ветра и отдаленный птичий гомон. Короткой тропой я иду прямо к двери и нажимаю на звонок.
Она открывает через несколько секунд.
– Здравствуй, – с робкой улыбкой говорит Мария.
Мы жмем руки, и я вхожу в дом.
– Ты не изменилась, – говорю я.
– Правда?
Она вскидывает руки к волосам, которые приняли пепельно-серый оттенок.
Я киваю.
Это правда. Разумеется, она прибавила несколько килограммов, и волосы у нее поседели, но взгляд остался тем же, как и точеные черты на бледном лице.
За ее спиной возникает женщина – высокая, мускулистая, с коротко стриженными каштановыми волосами.
