Она была права, как всегда.
Стол и стулья, стоящие в кухне, мы купили в «Икее», а собрала их сама Ли. Не потому, что я не знал, как это делается, – просто я все время был на работе.
Они выглядят совсем как новые, только кое-где есть небольшие сколы.
Пописав и почистив зубы, я возвращаюсь в спальню. Бросаю взгляд на будильник.
Пять минут первого."
"Я осторожно опускаюсь на кровать рядом с ней, кладу руку ей на плечо и легонько трясу.
– Эй!
– М-м? – мычит она, зевая.
– Мне завтра нужно рано вставать.
– Нет, – говорит она.
– Ты можешь прийти к девяти.
Я смеюсь.
– Серьезно?
– Да. На этой неделе дети с отцом, так что я не тороплюсь.
Я размышляю.
– Мне нужно встретиться с Марией Фоукара на Королевском Мысе.
Она издает стон.
– Если уж она двадцать лет ждала, неужели не сможет подождать еще часок?
Я целую ее в щеку. Бледное лицо влажно от пота, темные волосы рассыпались по подушке. Она открывает глаза и долго смотрит на меня в тишине.
Потом говорит:
– Ты хочешь, чтобы я ушла, верно?
Я киваю.
– Господи боже, Гуннар.
Почему тебе так важно спать в одиночестве?
– Иначе я вообще не могу спать.
И это правда, я никогда не смог бы заснуть рядом с ней. И рядом с любой другой женщиной, если уж на то пошло.
Будил спускает ноги с кровати и наклоняется, чтобы поднять с пола трусы и бюстгальтер. Потом делает несколько шагов в сторону двери и сдергивает со спинки стула юбку и шелковую блузку.
Нервными, быстрыми движениями одевается.
– Если бы я не так хорошо знала тебя, то была бы в бешенстве, – бормочет она.
– Ты красивая, – произношу я, любуясь ее стройным белым телом. Ее живот совсем немного нависает над шрамом от кесарева сечения, груди маленькие, руки мускулистые.
Она фыркает.
– Ты кусок дерьма.
Это не так – я и в самом деле считаю ее красивой. Но вслух ничего не говорю – понимаю, что она знает это.
Я провожаю Будил до двери и снова целую, не так мимолетно, как в прошлый раз.
– Увидимся утром, красотка, – говорю я.
– Отвали, – отмахивается Будил. Однако на ее губах появляется намек на улыбку, доходчиво объясняя мне, что все в порядке.
Дверь захлопывается, и я возвращаюсь в опустевшую постель. Выключаю свет и закрываю глаза.
«Может быть, в одиночестве я и не чувствую себя сильнее, – думаю я. – Но уж точно гораздо спокойнее».
23
К машине я почти что бегу – мороз утром кусается, к тому же ветрено. Толстый слой инея покрывает ветровое стекло, и пока я его отскребаю, рядом появляется Черстин с четвертого этажа со своим большим пуделем.
