— Я запомнила. Это секрет, — улыбается хорошенькая девчушка.
— Есть идите, пока вы тут до пестиков и тычинок не договорились, — строго зовёт нас бабушка.
Садимся за стол. Нинель Эдуардовна ставит передо мной тарелку с макаронами и парой жаренных ножек и начинает допрос Ярославы о том, что сказали врачи. Новости она тоже сегодня слушала, но мне делиться пока особенно нечем. Основная стратегия у нас прежняя — действовать быстро. Адвокат рано утром созвонился с Демидом, дал добро на публикацию документов, и началось.
Мне за день позвонили несколько раз, но я сам ни с кем не общаюсь, опять же по рекомендации адвоката. Всех перенаправляю к нему, он решает.
— Завтра мы едем в следственный комитет, — рассказываю им.
Ясино хорошее настроение тут же исчезает, и даже полюбившаяся жареная курочка становится неинтересна. Любимая жуёт губы и кромсает на мелкие кусочки бумажную салфетку.
— Не волнуйся только, родная. Мы едем туда сами. Это не протокольная встреча, но она всё равно очень важная. Генерал-лейтенант Шолохов Михаил Федорович, отец Захара, договорился, чтобы нас приняли.
— А потом ты сразу к нам? — она берёт в руки новую салфетку.
— В магазин игрушек заеду, потом к вам, а потом, — кошусь на Анаит и не договариваю.
— Я поняла, — опускает взгляд Яся. — Ты останешься с нами сегодня? Ба, можно Гордей останется?
— Так а я при чём? Он чей мужик? Твой. Вот сама и решай. Ты поела, маленькая? — гладит по спинке Ану.
Девочка кивает. Встаёт из-за стола и сама убирает за собой тарелку. Дотягивается до раковины.
Моет посуду и ставит в сушилку.
— Спасибо. Было очень вкусно, — благодарит бабушку, вытирает руки и уходит в другую комнату. Нинель Эдуардовна спешит за ней, а Яся ждёт от меня ответа.
— Останусь.
Не даю ей ничего делать. За нами со стола убираю сам. И посуду тоже сразу мою.
Прошу у любимой полотенце. Весь день опять мотался. Душ жизненно необходим. Стою под водой и как неопытный пацан волнуюсь — мы сегодня будем спать вместе, да ещё и в доме её бабушки. Такого экстрима у нас точно не было.
Возвращаюсь к ней.
Моя малышка уже переоделась в пижаму. Стою и жру её с ног до головы голодным взглядом. Я так соскучился! Словами не передать.
На ней свободные белые шорты в мелкий голубой цветочек и майка на тонких бретелях. Конкретно сейчас это сексуальнее любого кружева, но трогать мне её пока нельзя.
Если только аккуратно и совсем чуть-чуть.
Проверяю, плотно ли закрыта дверь. Яся забирается на кровать и стучит ладошкой рядом с собой.
