Снимаю джинсы и в одних трусах забираюсь к ней. Телевизор работает. Но кто его смотрит? Мы видим только друг друга. Ярослава нерешительно касается пальчиками моего пресса. Все мышцы тут же сокращаются, выдавая резкий импульс удовольствия в пах, в грудь и в голову. Улыбается, двигаясь ниже до резинки боксеров и, царапнув кожу, «шагает» вверх по животу, груди, подбородку. Касается губ. Целую в мягкие подушечки. Беру её руку за запястье, отвожу в сторону. Двигаюсь ближе и зацеловываю любимые губы.
В глазах темнеет от желания.
Ласкаемся языками, поглаживая друг друга везде, где дотягиваемся.
За дверью отлично слышны шаги её бабушки, и к возбуждению в кровь впрыскивается ещё и адреналин."
"Переворачиваю нас, оказываясь сверху и удерживая свой вес на локтях, чтобы не навредить ей и нашему ребёнку. Аккуратно трусь пахом о низ её живота. Целую любимые губы, выдавая в них хриплый стон.
Я чувствую её желание и её напряжение. Я всё это понимаю. Между нами такое… Мешает. И мне. И ей. Но мы же решили двигаться дальше.
Она дала нам шанс. Значит, ещё немножко ласки, а потом спать, пока не сорвался.
Мне нужно услышать от врача «да» на секс с ней. И от неё услышать «да». Пока только целуемся. Ещё и ещё. Меня глушит от закипающей крови, от Яськиного тихого всхлипа и острых сосков, трущихся о мою кожу.
— Гордей, — хнычет она, приподнимая попу и плотнее прижимаясь ко мне. Ей физически хочется, а в голове она пока не готова. Я чувствую. Наверное, из тормозов остался только этот.
— Любимая моя, — начинаю притормаживать, покрывая её лицо лёгкими поцелуями.
— Я так соскучилась, — шепчет Яся, касаясь губами моего уха и царапая ногтями затылок. — Мне так страшно. И всё ещё больно.
— Знаю, родная. Знаю…
— Я понимаю, что ты не виноват, — продолжает она. — Я простила. И очень постараюсь никогда не упрекать тебя в случившемся. Наверное, иногда буду плакать, потому что воспоминания… Эти дурацкие картинки… Они так и лезут в голову.
— Мы сотрём их, — обещаю ей. — У нас с тобой столько классных воспоминаний.
Только наших с тобой, без всей этой грязи. И будут ещё. А сейчас, — спускаюсь ниже, задираю ей маечку и прижимаюсь губами к животу, — детям пора спать, — дышу в пупок.
Ложусь на соседнюю подушку. Дышу тяжело. В глазах ещё звёздочки от не унимающегося желания. Меня ломает. Сейчас бы в душ. Хотя бы там разрядиться, но мы не дома, а значит надо взять себя в руки и погасить это.
Тёплая ладонь сжимается на моём перевозбуждённом члене, высекая искры из глаз.
