– Вы можете идти?
Урсус кивнул и хотел было встать с места. Однако этот номер у него не удался, и он плюхнулся задом обратно в песок, изумившись своей слабости. Погодя он поднялся в несколько приемов, кряхтя и помогая себе руками. Как будто земное тяготение стало вдруг раза в два больше.
– Пойдемте к машине, – мягко сказала женщина и попыталась взять Антона Сергеевича под локоть, но тот выдернул руку и сам побрел навстречу слепящим фарам.
Они сели на заднее сиденье. Стейси кивнула водителю, и автомобиль тронулся с места.
Антон Сергеевич закрыл глаза и попытался вспомнить это состояние блаженного небытия, из которого его беспардонно выдернули, но у него ничего не получилось."
"Скоро они выехали на дорогу освещенную фонарями, и женщина предположила:
– Вы, наверняка, голодны.
Он прислушался к себе и понял, что это чистая правда.
– Павлина бы целиком проглотил и кувшин фалернского следом.
Она сказала что-то водителю на иврите. Через пару минут автомобиль въехал на стоянку возле руин Древней Кесарии. Глядя на полуразвалившуюся крепостную стену и остатки сторожевых башен, Антон Сергеевич подумал с досадой: «Значит, чёрт возьми, вернулся…»
Когда он, утолив голод и жажду, откинулся на спинку стула, Стейси улыбнулась:
– Ну как.
Вам уже легче?
– О да, милая. Этой снеди, конечно, далеко до той, которую подают рабам у доброго хозяина, но голод она все-таки утоляет… А вот вино – совсем дрянь! – Урсус толкнул пустую бутылку пальцем так, что она упала и покатилась к краю стола.
– Антон Сергеевич, что вы? – воскликнула Стейси.
Она успела подхватить бутылку и поставила ее подальше от бывшего гладиатора. Стоявшая у стойки бара официантка подошла к их столику и подозрительно посмотрела на подгулявшего деда. Потом на иврите спросила о чем-то его спутницу. Стейси что-то ответила успокаивающим тоном, Антон Сергеевич различил лишь одно знакомое слово «хэшбон»16. Официантка кивнула и удалилась, прихватив бутылку от греха подальше.
Когда психолог снова посмотрела на него, Антон Сергеевич уже собрался и сидел ровно.
– Стейси-Стейси, – произнес он, как будто пробуя имя на вкус. – Это от «Анестейжа»?
– Нет. Стейси – полное имя.
– В любом случае от «Анастасия». Настя, а почему вы носите английское имя?
– Скорее американское, – поправила она. – Потому что слово «воскрешение» на иврите звучит неблагозвучно, а именно так переводится «анастасис» с греческого…
– Разве? Я думал ан-эстезия – отсутствие чувств, – перебил ее Антон Сергеевич. – Отсюда «анестезиология».
