Нет?
– Сами подумайте, – она усмехнулась, – кто же будет называть своего ребенка «отсутствие чувств»?
– Пожалуй, вы правы, Настенька, – по-стариковски сфамильярничал он.
– И тем не менее, я попрошу вас называть меня Стейси, – напряглась женщина.
– Хорошо, хорошо. Как скажите, – поспешил согласиться Антон Сергеевич. – Но почему же непременно не по-русски?
– Здесь не любят русских, – отрезала Стейси. – Да и какая я русская? У меня мама – еврейка.
– А американцев кто любит? Во всем мире их терпеть не могут…
– Вот и видно, что вы тут недавно, Антон Сергеевич, – улыбнулась она.
– В Израиле американцев обожают.
Он лишь покивал, потому что задумался о том, что в Древней Иудее, которую воспринимал, как игру воображения, без колебаний назвался на римский манер для того, чтобы легче адаптироваться. Однако же здесь, в реальном мире, когда ему предлагали стать Натаном, не захотел…
– Интересно, что же вам приснилось… – она заглянула в глаза своему подопечному.
– Так я все-таки спал? – оживился он.
– Не совсем… – женщина постучала ногтями по столу.
– Давайте поступим так. Вам теперь нужно поспать по-настоящему. А завтра в девять я пришлю за вами машину, вас доставят в наш тель-авивский офис, и там я вам все объясню.
– Но… – хотел было возразить Антон Сергеевич.
– Пожалуйста, наберитесь терпения, – твердо остановила его Стейси. – Не все сразу. На сегодня с вас уже хватит впечатлений. Но заклинаю вас, поверьте, что переживать вам не о чем. Всё у вас будет хо-ро-шо, – последние слова она произнесла нараспев, как будто гипнотизируя его.
Когда официантка принесла счёт, Антон Сергеевич отобрал его у Стейси и оплатил сам.
Выйдя из ресторана он огляделся и понял, что как раз на этом месте находился гарнизон конной турмы легиона «Фретензис», которым некогда командовал декурион Тиберий Порциус. Еще он сумел разглядеть в темноте очертания того, что осталось от северных ворот ипподрома, на песке которого почти две тысячи лет назад провел он самые яркие моменты в своей жизни.
Стейси завезла его домой.
По дороге они не разговаривали. Антону Сергеевичу было не до разговоров. Он осознал с горечью, что ему снова придется мириться с телесной дряхлостью. А еще его неприятно поразило то, он совершенно не помнит латинский – только нескольких расхожих пословиц…
Придя домой он лег спать не сразу. Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, полез во всемирную паутину и убедился, что в истории человечества все осталось так же, как и было до его «путешествия» в Древнюю Иудею.
