В своей вечной европейской спеси они считают нас отсталыми, в лаптях, а все наши достижения воспринимают как театральные декорации, чтобы пустить им пыль в глаза. Так что пускай почитают о реальном положении дел в наших вооруженных силах.
– И исходя из этого начнут строить планы.
– Думаю, это остудит на время их пыл. Нам сейчас выгодно приукрасить наши достижения. Чтобы не создавать искус и надежды на легкую победу… А сами эти сведения очень быстро устареют. Мы меняемся слишком быстро.
– Понятно.
– Ну и крючок для «Картеля» будет знатный.
Хорошо, что не стали рубить сплеча. «Святая Держава» может стать сильным козырем. А то и джокером, если мои подозрения о ходе грядущих событий хоть сколько-нибудь верны.
– Что за предположения?
– В ближайшие месяцы мы ждем скоординированного удара от всего подполья…
На следующий день я передал бумаги Великопольскому. Теперь нам оставалось только ждать…
Глава 9"
"Связник у Великопольского был часовщиком-индивидуалом, держащим маленькую мастерскую на Страстном бульваре.
Внешне он чем-то напоминал прошлого связного – старого еврея-обувщика. Новый еврей был такой же курчавый, но помоложе, повкрадчивее и как-то злее. Он пытался давить авторитетом на инженера, но тому эти игры были смешны. Бывалому белому офицеру, прошедшему через ад Крыма, эти игрушки казались совершенно несерьезными. Он поддакивал, кивал уважительно. С него не убудет, а дураку приятно.
– Вам надлежит выехать в Новороссийск, – сдвинув брови, вещал связной. – Выйти на связь с законсервированным агентом и напомнить ему о договоренностях.
– Почему нельзя поручить это обычному связнику-маршрутнику? – не понял Великопольский.
– Потому что теперь это ваша ячейка.
– А если эта ячейка от страха побежит в НКВД?
– Не побежит. Достаточно сказать: «Елена и Изяслав. С ними пока все нормально».
«Пока» – это и есть волшебный ключ покорности. Видимо, держали за горло этого человека, как и некогда самого Великопольского, тем, что родные в полной власти организации. Малейшее неповиновение – и последует расплата.
Инженер даже испытал укол сочувствия к законсервированному агенту.
– Как вы это видите? – спросил Великопольский. – Я работаю в наркомате. До отпуска мне год. Больничный взять?
– Все проще, – связной положил перед ним конверт, в котором находилась картонка железнодорожного билета. – На работе вам уже выписывают командировку. И мы даже о билете позаботились.
Великопольского опять неприятно кольнуло то, насколько глубоко проник «Картель» в Наркомат.
