– Как ты смеешь ставить такие прогнозы? – шепчет, не сводя с меня растерянного взгляда. Она в шоке.
– Потому что знаю, с чем именно дело имею, – сухо отрезаю ей. – Мойся иди! – отправляю ее переодеваться и готовиться к операции. – Мне ребенка в наркоз осталось ввести и начинаем.
– У меня нет ассистента! – вспыхивает.
– Сегодня я – твой ассистент! – рявкаю на нее.
Не теряя ни единой секунды лишнего времени привожу себя в надлежащий вид, захожу в операционную. Внимательно изучаю то, что имеется по обследованиям и подбираю наркоз.
Глава 7. Саша Хмельницкий
– Ты оперируешь, я ассистирую, Сергей поддерживает наркоз, – поясняю зашедшей в операционную Рузановой.
Она окидывает меня таким взглядом, что любому другому, окажись он на моем месте, стало бы не по себе. Только вот на меня ее угрозы не действуют. Закаленный!
– Чего стоим? – обращаюсь к девушке с вызовом. – Пациент под наркозом.
– Хмельницкий, ты ассистируешь, – произносит с легким презрением, за которым она прячет свой страх. – Так вот и ассистируй! – подходит к столу, рявкает на медсестру, чтобы подала ей скальпель.
Рузановой подают требуемый инструмент.
Начинается операция.
Я внимательно слежу за каждым ее движением и не могу оставить некоторые действия без комментариев. Ругаю все, что только есть на свете, за то, что мне оперировать нельзя.
Ассистировать тоже нельзя, если честно. Но об этом всем я практически никому не говорил.
Входим в брюшную полость, видим объем повреждений и тут у меня с Рузановой начинается спор.
Она, дурында, считает, что селезенку нужно ушивать.
Я категорически против! Не при таком объеме пораженной ткани. Кровопотеря слишком сильна и рисковать жизнью ребенка я не намерен.
– Ты ассистируешь! – Марьям хлестко ставит меня на место. – Эта операция – моя!
– Ребята, поторопитесь, – подгоняет Карпов. – Время зря не теряйте, – просит. – Мальчишка стабилен. Но это только пока.
Только вот Марьям словно бы и не слышит его предупреждения, она упрямо пытается настоять на своем.
Мне приходится подчиниться.
– Долго еще? – спрашивает Серега. По напряженному голосу понимаю, скоро наступит трындец.
– Сколько потребуется! – Рузанова срывается и на него.
Она лишь на один миг поднимает глаза на Карпова, переключает внимание, но этого более, чем достаточно, чтобы навредить ребенку.
– Твою мать! – шипит. – Зажимай! – орет на меня.
– Мы его теряем, – Карпов подливает масла в огонь.
Обстановка в операционной становится слишком напряженной.
