Ничего! Костьми лягу, а вырву Борькину мечту из зубов химозы!
Вторым уроком была геометрия. Отвечать не было ни малейшего желания, члены бойцовского клуба в этот раз не вызвали огонь на себя, и наши тупари собирали урожай колов. Сперва Заславский не смог объяснить, как решил задачу, и Инночка поставила «двойку» за списывание, потом «кол» получила Желткова, не успевшая у нас списать, и Карась.
Заячковская еле вытянула на «трояк», Памфилов получил «четверку». Илья шепнул, когда Денчик решал у доски:
— Кабанов прям грудью встал за твоего Борю.
— И? — удивился я.
— Был послан…
— Мартынов! Каретников! — рявкнула математичка. — Что за переговоры?
Мы смолкли. Впереди Гаечка что-то продолжала писать. Зачеркивала, задумывалась и продолжала. Я ткнул ее в спину ручкой.
— Ты что делаешь?
Девушка отмахнулась зло, словно я ей настроение испортил, а не химичка.
Как уже повелось, на большой перемене мы отправились в столовую и наконец смогли нормально поговорить.
— Ну охренеть тварь, — прошипел Рамиль. — И слушать ничего не хочет, да? Так за Борис обидно!
От злости у него аж акцент прорезался.
— Ненавижу! — прошипела Гаечка.
— Давайте подумаем, что можно сделать, — предложил Илья. — Потому что нельзя это так оставлять.
— Никитич тупо никому его рисунки не показывала, — сказал я. — Решила в одну харю, что он так не может, и — в мусорку их.
— Ну падла! — прогудел Чабанов, я продолжил:
— На перемене успел поговорить с англичанкой, еще Елену нашу надо подключить.
— ОТ Илоны больше пользы будет, — резюмировала Гаечка, выставляя на поднос компот для всех. — Она — человечище. Еленочка отморозится, зачем ей проблемы? К тому же Борька — не ее ученик. А англичанка — она за справедливость.
— Ответственная за конкурс — Роза Джураевна, — принялся вслух размышлять я. — Надо с ней поговорить.
— Да не пойдет она против Никитича! — сказала Гаечка. — Они ж подруги.
Я подхватил поднос с полдником на всех и понес к нашему столику, каждый взял по пирожку и принялся сосредоточенно жевать. Только Гаечка вертела в руках кекс, отложила его и, покраснев, сказала:
— Я стих придумала про эту тварь.
— С матюками? — потер руки Минаев.
— Не, — мотнула головой она.
— Давай, — сказал я. — Все — тихо!
Гаечка достался тетрадь по химии, открыла на последних страницах.
— Только не помню пока.
