Читать буду… Вот возьму на день учителя и как прочитаю при всех! — Ее щеки вспыхнули, она подождала, пока подойдут Алиса и Каюк, и выдала:
— Вы стреляете в спины, но не видите лиц,
Ваша тупость и низость не знает границ,
Но железо не вечно, час расплаты настал
И коррозия ваш пожирает металл.
Корка ржавчины душу покрыла, как леп…
Я передернул плечами, вспомнив видение, Илья спросил:
— Что такое леп?
— Ну, перхоть. Бабушка так говорила.
— Нет такого слова, — уперся Илья, но я не дал ему душнить:
— Значит, будет.
Продолжай, Саша, крутой стих, аж до костей пробирает!
Гаечка сверкнула глазами и зачитала:
— Корка ржавчины душу покрыла, как леп,
Ваше сердце мрачней, чем заброшенный склеп,
В нем — гниение, плесень и трупный распад,
Ваше «я» — это ноль, возведенный в квадрат.
Чем гордитесь вы? Чем вы лучше других?
Вы построили дом, вы придумали стих,
Или блеск ваших дел ярче всяких наград?
Ваше «я» — это ноль, возведенный в квадрат!
Минаев аж есть бросил и зааплодировал. Не прожевав, добавил:
— Вот да, прочитай ей его! Пусть покорежит Никитича! Молодец!"
"Саша перевела на меня сияющий взор, и я понял, что она чувствует: когда вершится несправедливость, но нельзя ударить или даже ответить, можно вот так выпустить пар.
Иначе невозможно же! Разорвет.
Но главное сейчас другое — всеобщая готовность прийти на выручку другу. А вот и Борис плетется, повесив нос. Все его обступили, стали поддерживать. Подошедшая к нам Желткова не понимала, что происходит, но и она говорила Борису, что он молодец.
Новообращенный член тайного братства, Кабанов, брызгал слюной и чуть ли не бил себя пяткой в грудь, выражая восхищение художествами Бориса в подвале.
Брат начал оживать, воодушевился, его глаза заблестели, спина разогнулась. Ян, которому передалось настроение друга, тоже расшевелился.
— Я этого так не оставлю! — пообещал я. — Уговорю маму в школу на разборки прийти.
— Маму? — удивился Каюк. — Впрягать взрослых — зашквар!
— Когда беспределят взрослые, что-то решить могут только другие взрослые, — объяснил я, и все закивали.
Я попытался вспомнить, был ли в той реальности этот конкурс, и не смог. Наверное, был. Наверное, Бориса точно так же завернули, но мы тогда не ладили, и делиться со мной он не стал, переживал поражение молча — от родителей все равно сочувствия не дождешься. Может, именно это событие и склонило чашу весов к тому, что он паршивый художник, и не стоит даже пытаться пробовать.
