— С хера ли тебе мне помогать? — воскликнул он, и его глаза сверкнули гневом.
Мы с Ильей переглянулись. Кабанов отошел к окну, уперся в подоконник. Прозвенел звонок, галдящие ученики разбежались по классам, а наша Елена Ивановна не спешила на классный час. Кабанов мялся и страдал, казалось, он хочет выброситься из окна, перед ним как минимум стояла дилемма — жить или не жить.
Наконец прибежала взмыленная Елена Ивановна, попыталась открыть дверь, но ключ в ее дрожащей руке ходил ходуном, и получилось не с первого раза.
Наверное, дрэк ее отчитал, а делает он это в грубой форме, ему плевать, виновен отчитываемый или нет. Главное — на ком-то сорвать злость.
Мы расселись по местам и приготовились слушать. Я отметил, что Кабанов пересел от Райко на наш ряд, на шестую парту, где иногда появлялся Синцов. Денчик так и остался с Заславским позади Барановой. Чую, начнется перетягивание Памфилова из клана в клан.
Громыхнув стулом, поднялся Кабанов, откашлялся и сказал сиплым от волнения голосом:
— Елена Ивановна, можно мне сделать заявление?
— Давай, Саша, в конце урока, — выцветшим голосом произнесла она и обратилась к нам: — Прошла неделя учебы, за это время девятый «Б» поучаствовал в двух массовых драках и устроил одну поножовщину.
Геннадий Константинович сделал мне выговор с занесением в трудовую…
— За что? — возмущенно вскочил Памфилов. — Мы не виноваты! На нас напали — мы защищались!
Учительница жестом велела ему садиться. Сейчас заладит о том, какие мы безответственные, ПТУ и СИЗО по нам плачут.
— Если имеет место происшествие на территории школы, когда это случилось во время урока, то за него ответственен учитель, если — на перемене, виноват дежурный по школе, классный руководитель и всегда — директор. Да, контролировать каждый ваш шаг нереально, но — необходимо. Я обязана разобраться и наказать участников. Потому что по умолчанию виноваты обе стороны. Тот, кого спровоцировали, обязан был уйти от конфликта.
— Подставить вторую щеку, глаз и почки, — проворчал Памфилов.
— Но нас тогда вообще… — Он хотел выругаться, но постеснялся и смолк, подбирая слова. — В грязь втопчут!
Я поднялся и сказал:
— Елена Ивановна, вы же всё понимаете и знаете, что иногда нам не оставляют выбора. Знаете, какой у нас район, и многие не понимают слов. И можете себе представить, что чувствует девочка, которую отморозки пытались изнасиловать в туалете. Эта девочка — наша подруга.
