* * *Во вторник мы шли на уроки, снова проштудировав весь материал и даже больше и подготовив каверзные вопросы для Барановой и дополнения к ее возможным ответам. Хочет войну? Она ее получит. Одного Янка не учла: мы уже не те, что в прошлом году. А так называемые гаммы — ненадежная свита, они переметнутся к более сильным, как только поймут, что это им выгоднее. И согласятся играть по другим правилам, тем более если никто не будет их обижать, что время от времени делала Баранова, и они ощутят поддержку.
Но передраться в начале года, выясняя, кто в стае вожак — нормально и естественно.
В этот раз на место встречи у шелковицы мы с Борисом пришли первыми. Наташка окончательно откололась от команды: дружба с младшими угрожала ее авторитету в классе, и, когда у нас проходила тренировка, у нее обычно была репетиция в театре.
Следом за нами пришли Гаечка с Алисой.
— Как дела? — спросил я больше у Гаечки, но ответила Алиса:
— Пацаны взрослые поглядывают странно. Шепчутся.
Мне не по себе. — Девушка повела плечами.
— А мать как себя ведет? — поинтересовался я.
— Идеально. Ну, мужиков она по-прежнему любит, но домой не водит. Интересуется моей учебой, прикинь?
Вот она, сила внушения! Интересно, подействовало ли мое внушение на Чуму? Приходить к нему в больницу и проверять было легкомысленно.
— Тебя кто-то задевает? — уточнила Гаечка. — Кто-то что-то говорит?
— Нет. Но я чувствую такие вещи! — стояла на своем Алиса.
— Вот у меня с Карасихой все понятно, — с обреченностью сказала Гаечка и смолкла, когда подошли Илья и Ян, уставилась вдаль, сцепила пальцы так, что они посинели.
Она увидела идущую по дороге Карасиху в сопровождении Шипы, кудрявой, как овечка, и вечно замызганной оторвы Москвы. Карасиха тоже заметила врага, и когда проходила мимо нас, показала Гайке средний палец.
Воцарилось грозовое напряжение. Мне подумалось, что Сашка сдрейфит, отвернется, но она отзеркалила жест Карасихи.
— Как со свитой, так смелая, да? — крикнула Катька.
— Теперь понятно, зачем свита — тебе, — парировала Гайка. — Ты — не боевая единица. В одиночку ходить ссышься.
— Это я-то? — взвизгнула Карасиха. — А ну иди сюда, жирдяйка!
— Насчет жирдяйки — твои сведения устарели, — улыбнулся Илья.
— А перекошенную харю не исправить. Хлебни мутаген, только он тебя спасет! — съязвила Гаечка.
— Иди сюда! — верещала Карасиха и чуть ли в грудь себя не била кулаками.
