Потом открыл замок и проворковал в пахнувшую какими-то удушливыми духами камеру:
– Мальчики! К вам новенький! Прошу любить как следует! А жаловать – уж как сами сговоритесь!
Он вопросительно повернулся к бледнолицему:
– Товарищ капитан?
– Молодец, Панин! – похвалил бледнолицый капитан вертухая. – Умеешь ты человека настроить на безудержное веселье! Даже и добавить нечего.
– Ну что ж… – повернулся он ко мне, осмотрел с ног до головы, видимо, остался доволен, одобрительно качнул головой и сказал:
– Повеселиться вам как следует!
После этого он, казалось, потерял ко мне всякий интерес.
Повернулся на каблуках и гулко пошагал прочь, на ходу бросив Панину:
– Давай, малыш…
Но «дал» не малыш. В спину меня непочтительно, но очень действенно подтолкнул рыжемордый верзила, который привел меня сюда. Я влетел в полумрак чужой камеры…
Здесь тоже было, «как тогда». Ничего другого ожидать не приходилось. Да я и не видел ее толком в первый раз. Рассматривать камеру и ее обитателей времени не было. В тот раз я успел взрезать себе брюхо еще до того, как подошли местные амбалы.
Иначе, как сказал Бахва, шансов у меня не было никаких.
…Шансов никаких у меня не было и сейчас. Сука-вертухай своим условным стуком предупредил о моем появлении. И меня ждали…
В который уже раз у меня возникло ощущение, что всю мою предыдущую ходку разобрали и изучили до последнего винтика. Поэтому пытаться по второму разу проскочить с теми же фишками было без мазы. Как с лезвием, так и с остальным…
…Ждали сразу за дверями. Двое. Ловко, без слов, подхватили под белы рученьки и повлекли внутрь.
Хоть меня и обыскали, а веры все одно не было. Значит, знают, с кем имеют дело, сучьи дети!!! Надо же, где осенило! Местечко подходящее, и ситуевина в самый, девки, раз… для откровений! Раз точно знают, где искать и что я стану делать, – значит, все ОНИ знают! Вот только они – это кто?
«Ладно, потом об этом подумаем. Если будет кому…» Не очень оптимистично, прямо скажем. Двое накачанных юношей выволокли меня на середину «поляны» и там отпустили.
Оба они были крашеными блондинами и оба голые по пояс. С первого взгляда можно было принять их за близнецов.
Поляной здесь было незанятое пространство между дверями и шконками. Обитатели… Я даже не знал, как их для себя определить. Но не «братва», это точно. В общем, все остальные подошли от шконок и стали полукругом напротив. Разглядывали вновь прибывшего оценивающе, бесстыдно ощупывая взглядами. Я почувствовал себя куском мяса перед стаей голодных собак.
