Что за дела?! Может – следствие перелета? Так ведь летал уже не раз… И в самолете все было нормально!.. И никаких таблеток с собой. Сапожник без сапог. Врач, хоть и бывший, но все-таки – врач, а ничего, кроме бесполезной в данном случае жевательной резинки «дабл минт», в распоряжении не имею. Разве не смешно?!
Но нет, граждане, мне совсем не до смеха! Боль, правда, исчезла, так же внезапно, как и появилась, но радоваться было рано. Взамен пришло головокружение, и это было еще хуже. Я чувствовал, что стремительно начинаю терять контроль над собой.
Нужно было сразу попросить барменшу принести аспирин. Ха, аспирин – тут дело похуже. Может, у меня менингит… Нужно сразу вызвать врача, а теперь я не уверен, что смогу сформулировать свою просьбу внятно… Страх взял внезапно за горло… Боже мой, да я просто сейчас умру. От чего?! Не знаю, но умру наверняка… Вера продолжает что-то щебетать, глядя мне в глаза. Неужели она не видит, как мне паршиво? Не может быть, чтобы она была сейчас настолько озабочена…
Я набрал воздуха, чтобы попросить о помощи, хотя в помощь не верил.
Мне никто не может здесь помочь, а когда прибудут врачи, меня уже, наверное, не будет в живых. Чувствую, как пот стекает каплями по лицу и попадает на губы…
А умирать страшно… Правда, очень страшно… И не потому, что я боюсь попасть в ад, где всех нехороших людей поджидает злой дядька Люцифер со сковородками, на которых шипит кипящее масло, и прочим инвентарем. Нагрешил я, конечно, достаточно, но расплаты за свои деяния не страшусь.
Страшно было уходить отсюда, из этого светлого летнего дня, из мира, полного красок и света в пустоту.
– Тебе нехорошо?! – осведомилась девушка, заметив запоздало, что со мной творится неладное.
– Что-то голова кружится! – хотел сказать я, но не уверен, что получилось разборчиво, – язык будто распух, или мне это только казалось, и с трудом ворочался в ставшем тесном рту. Звуки, которые я издавал, мало походили на человеческую речь.
Но, как ни странно, Вера все поняла!
– Приляг, отдохни! – посоветовала она и очутилась рядом.
Очень вовремя – я начал мягко заваливаться набок. Словно издыхающий слон. Когда слон чувствует, что умирает, он идет на кладбище слонов."
"Очертания предметов стали расплываться. Я вяло помахал ватной рукой своим любимым гориллам. Теперь их лица и в самом деле напоминали какие-то уродливые обезьяньи маски. А лицо Веры… Ее лицо наклонилось надо мной.
