После секундной паузы голос Злого произнес «Вперед!», и тут же у шконки возникли двое. Я отпустил руку пахана и отступил на шаг в сторону. Урки приподняли пахана, помогли сесть и стащили с него футболку. Все тело Бахвы было покрыто татуировками и походило на географическую карту. Там было на что посмотреть, но сейчас мне было не до того. Бахве было плохо всерьез. Сердце под грудиной колотилось с такой силой, что едва не прогибались кости, и каждый удар был отчетливо виден. Смотреть на это было жутковато даже такому бывалому врачу скорой помощи, как я.
Казалось, что сейчас или сердце не выдержит, разорвется, или – грудина. Хрустнут кости, треснет кожа, брызнет кровь – и запрыгает по полу, разбрызгивая красные капли, пульсирующий четырехкамерный мячик…
Я мысленно еще раз обругал старого дурня и спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:
– Чифирили?
И не дождавшись ответа, снова подал голос:
– Будете молчать, кинется ваш Бахва, как пить дать. Меня сюда как врача пригласили? У врача есть конкретные вопросы.
И ему нужны конкретные ответы. Поэтому спрашиваю еще раз: чифирили?
– Ну чифирили, – нехотя ответил Злой. – Не вишь, что ли, нифиля полбанки на столе.
– Вижу. Давно чифирили?
– Чифирили? – переспросил Злой озадаченно, переглянулся с каким-то незнакомым мне уркой: – Где-то час тому. Может, полтора. Не больше.
– И ему сразу плохо стало? – уточнил я.
– Ну… да. Почти сразу. Минут, может, через пятнадцать. Меньше даже.
– И давно он так вот?
– Да… – безнадежно взмахнул рукой урка, с которым переглядывался Злой.
– Всю дорогу. Сколько ему ни говорили – не пей чифиру, загнешься! А у него одна на все отмазка – раньше смерти не помру!
– Ну, с этим трудно не согласиться, – попытался я усмехнуться. – Только это не означает, что нужно так торопиться с ней встретиться. Лекарства какие-нибудь у него есть? Должны быть, не вчера ведь это у него началось!
Здесь я немного слукавил. Диагноз Бахве был поставлен мной семь лет назад. Тогда же я и выписал все нужные старику лекарства.
Если бы Бахва не принимал их, до этой встречи он бы и не дожил. Значит, как рассчитывал я, какая-никакая аптека у смотрящего должна быть. Но расчет этот не оправдался:
– Да нету ни фига! – зло ответил все тот же урка. – Были какие-то колеса у него, дак третьего дня шмон был. Все отобрали, суки позорные. И че им скажешь?!
– Ну да… – вздохнул я, и дыхание тут же перехватило от боли в ребрах. – Ну да!"
"Значит, все как тогда. Умирающий старик и ноль лекарств.
