Тех, кого любил и кого ненавидел! Живых и мертвых! Хотя кто их теперь разберет…
Трудно сказать, сколько времени я просидел у стены. Часа два, три… Может, больше, может, меньше. То впадал в дрему, то снова просыпался. От какого-нибудь звука или собственного неловкого движения, причинявшего нежданную боль.
В полумраке продолжали двигаться тени, я уже никого не интересовал. В очередной (бог знает, какой по счету) раз открыв глаза, я увидел, что в трех шагах от меня Манька-петух обслуживает одного из сокамерников.
Это не было изнасилованием – Маньке явно доставляло удовольствие отсасывать. Я с отвращением отвернулся. Хорошо бы еще уши заткнуть, да пальцы болят. Пришлось слушать причмокивание да сопение до самого конца.
Они не успели разойтись, как я заметил, что в углу смотрящего что-то происходит.
Оттуда доносились шум, возня, придушенные возгласы. Хата притихла и насторожилась. Интерес был не праздный, потому как, что бы в том углу ни случилось – непременно отразится на всех обитателях четыреста двадцать шестой.
Несколько человек соскочили с нар и устремились туда. Я напрягал слух, пытаясь расслышать, о чем шушукаются на шконках, но уловить связную речь никак не мог.
Потом увидел, что из паханского угла к дверям направляются темные фигуры. Когда они подошли поближе, я узнал двух ближайших Бахвиных подручных, Кулька и Злого. У Злого в руке был электрический фонарик. И шли они, как оказалось, не к дверям – а ко мне! Остановились в нескольких шагах. Злой поводил из стороны в сторону лучом фонарика, разыскивая меня в темноте.
Луч несколько раз проскочил мимо, потом попал на лицо. Яркий свет больно резал глаза, и я зажмурился.
Что им нужно, интересно?! Проверяют – не сдох ли еще?! А что потом – добьют, чтоб не мучился?! Подумалось, что, может быть, старый Бахва прислал их именно для этого. От него теперь можно всего ожидать, от сучары. Я приоткрыл один глаз и увидел Кулька прямо перед собой. Тот, в свою очередь, разглядывал меня, присев на корточки.
– Жив, – осклабился Кулек и, оглянувшись, сказал Злому: – Вишь, зырит!
Затем снова повернулся ко мне и спросил:
– Ну че, братэлла, прочухался? Втыкаешь? – и тут же сам себе ответил: – Втыкает.
Тут подал голос Злой:
– Ты базлал, ты доктор?
Я разлепил окровавленные губы и, насколько мог внятно, ответил:
– Врач…"
"– Врач, – эхом отозвался Кулек. – Не по кошкам-собачкам, случайно?
Я отрицательно мотнул головой.
– Хорошо, – сказал Злой.
