Двигатель завелся, немецкая машина готова была тронуться с места. Но, прежде чем дать задний ход, следовало убедиться, что сзади не пасется какая-нибудь старушенция из числа ранних пташек. Девушка взглянула в зеркальце заднего вида и едва не подскочила на месте от неожиданности. В зеркальце отражалась широкая безобразная рожа, похотливо пялившаяся на нее. Обладатель рожи держал в руке массивный пистолет, ствол которого был направлен прямо в ее голову.
– Дернешься – пристрелю! – пообещал громила. – Запри двери и подними стекла!
Что там советуют делать девушкам в случае нападения – ударить ногой в мошонку, – маневр исключается ввиду абсолютной невозможности его исполнения в данных условиях.
Заорать как резаной – опять-таки не тот случай. Если ее и услышат, то не отреагируют, а если и отреагируют, то не сразу. А этот урод успеет нашинковать ее за это время десять раз. Вадим, поди, спит сейчас уж сном младенца после трудовых ночных подвигов, а может, душ принимает. Да и не боец он, пай-мальчик, художник! А впрочем, против пистолета и здоровый мужик не попрет.
Кому охота рисковать жизнью!
Она протянула нерешительно руку к панели, чтобы нажать на нужную кнопку, чувствуя себя так, словно запирала собственную клетку. Клетку, из которой, возможно, ей никогда уже не суждено выбраться. Обмочиться она не обмочилась, но липкий пот тут же побежал по ее коже.
– Не трясись так! – сказал урод за ее спиной. Шепнул на ухо, так что она ощутила его нечистое после ночи в машине дыхание. – Никто тебя мочить или насиловать не собирается.
Но если будешь вести себя плохо – одной глупой телкой на свете станет меньше – это я тебе обещаю. А теперь трогай не спеша и не вздумай геройствовать – ни к чему хорошему это не приведет! Поняла?
Она кивнула.
– Вот и молодец! Поехали!
«Порш» сделал разворот вокруг чахлой клумбы во дворе, серые глаза девушки беспокойно бегали по сторонам – может, кто-нибудь заметит, позвонит в милицию. Черт ее дернул поставить эти затемненные стекла – казалось, так будет интимнее и уютнее, а теперь даже если выберется какой-нибудь придурок – шавку свою выгулять, то ничего не увидит.
Машина нырнула под арку и выбралась на улицу, которая уже начинала оживать. Вслед за ней выехал бумер с Заславским. Маршрут, по которому сейчас двинется Алиса, был ему, конечно, известен, но на всякий случай они держались поближе к ее машине.
Девушка заметила их в зеркальце заднего вида.
– Ваша бумага-то?!
– Чего?! – Этот сленговый оборот громиле пока был неизвестен.
