Спектакль пошел не так, как предполагал автор.
– Тишина в зале! – скомандовал я. – Или я вышибу этому козлу мозги или что там у него вместо них и начну стрелять потом без разбора во все стороны!
Должно быть, вышло убедительно, потому что с этой секунды в помещении стало тихо, как в склепе. Учитывая, что здесь было столько трупов, – сравнение вполне уместно. Правда, через мгновение один из охранников попытался воздействовать на меня. Этот человек, по всей вероятности, действительно хотел мне добра.
– Опомнись, дурак! Хуже ведь будет! – прошептал он.
– Не мой случай! – отрезал я категорично. – Хуже уже быть не может!
– А ну пошел! – Я подтолкнул своего пленника вперед в зал, к застывшей в ужасе супруге с псевдобратом. А за моей спиной раздался вскрик. Антонина Михайловна Копытина откинулась в кресле, ее лицо стало пунцовым.
Ситуация сложилась непредвиденным образом. Эта толстая корова вот-вот могла испустить дух. На мгновение во мне проснулся врач – клятва Гиппократа, долг превыше всего и все такое прочее! Но через секунду я уже подавил в себе человеколюбивый порыв – броситься к несчастной на помощь! Все равно мне бы не дали ничего сделать!
Меня бы тут же оттащили бравые конвоиры и, обработав на славу за поднятый переполох, отправили назад в тюрьму, а потом, припаяв новый срок – теперь уже за реальную попытку побега, – снова привели сюда.
И та же самая Антонина Михайловна судила бы меня!
Нет, граждане, забудьте о враче Разине! Нет больше такого! Умер! Да и ни к чему вам врач – вы и так чертовски живучи – и в огне не горите и в воде не тонете! Сменить заложника на заложницу – оставшегося безымянным для меня конвоира на обожаемую женушку Ангелину – оказалось проще, чем я предполагал.
Леонид, мой драгоценный братец, которого я, признаться, не чаял увидеть в живых, и не пытался защитить мою бывшую и свою нынешнюю супругу. На его лице отразилась только радость – как видно, оттого, что выбрал я не его. На секунду я испытал непреодолимое желание всадить хотя бы одну пулю из «макара» в физиономию актера.
Но сдержался. Атмосфера в зале была накалена до предела – здесь сейчас любое неосторожное движение могло вызвать непредсказуемые последствия."
"– Господа-товарищи! – обратился я к присутствующим. – Ежели кто не понял, объясню еще раз – любые попытки помешать мне будут иметь катастрофические последствия не только для этой особы, но и для всякого, кто окажется у меня на пути!
– Господи, Разин! – выдохнул кто-то рядом.
Это был Муха.
