– Плохо тебе, что ли?!
– Рука! – прошипел я сквозь стиснутые зубы.
– Чего – болит?!
Обитатели камеры зашевелились.
– Сломал руку! – пояснил я. – Когда упал!
– Хреново! – Злой почесал в затылке. – И чего ты на верхотуру-то полез!
– Кончай базар! Зови вертухаев!
– Слышь, может, ты до утра как-нибудь дотерпишь… – безжалостно поинтересовался кто-то.
Понятное дело, будить вертухаев не хотелось. Лишний раз видеть эти гадкие хари в своей камере…
Злой, впрочем, был не столь жесток.
Через сорок минут меня с руганью доставили в палату.
– Ты бы себе лучше голову разбил или шею ломал! – Прапор явно жалел, что этого не случилось. – Ваша камера вообще заманала, – то у вас кто-то дохнет, то ты калечишься!
На сочувствие я и не рассчитывал. Орал, однако, погромче – было, конечно, больно, но я бы сдержался, если бы не обстоятельства – сейчас следовало показать, что дела плохи, не то эта сволочь и не почешется.
Лежа на больничной койке, я постарался сконцентрироваться. Боль отступила. Конечно, до индийских йогов мне далеко, но контролировать себя могу в определенных пределах.
В конце концов – не в первый раз, напомнил я себе. Да и радость от того, что дело выгорело и я оказался в больничке, отвлекала. С другой стороны, а где я еще мог оказаться! Теперь оставалось дождаться Ольгу. Олю. Оленьку. Ангелочка в розовом халате.
Старых знакомцев, кроме Ворсистого, здесь уже не было – в больничке без серьезного повода долго не проболтаешься. Но новые постояльцы ничем не отличались от прежних и следили за нами с тем же любопытным напряжением.
Кое-кто оказался в курсе моего недавнего романа с сестрой и, разумеется, не стал держать это в секрете от остальных. И снова, когда Ольга приближалась к моей койке, вся палата замирала. Словно ожидала, что сейчас девушка прыгнет на меня со сладострастным воплем."
"Подошла она, как и всегда, – с улыбкой. Поймал снова взгляд – тот самый, влюбленный! Не ошибся я здесь, ребята, ни насколечко!
– Снова лапа в гипсе! – Она кивнула на мою искалеченную руку.
– Чтобы тебя разок еще увидеть, и всему перекалечиться не жалко, – сказал я прочувственно и с удовлетворением заметил, как она вздрогнула.
Удалось зацепить за живое. Теперь главное – опять наладить тесный контакт во всех смыслах этого слова. Что сама Ольга будет этому только рада – у меня сомнений не было. Но вот позволят ли ей?! Если неведомый мне пока противник заподозрит, что это звено в его команде самое слабое, то хрен ее подпустят ко мне снова.
