Когда дверь открылась и внутрь вкатилось инвалидное кресло с Ильёй Святославовичем Вяземским, уже ничто не напоминало о минутной слабости министра.
— Прошу меня простить великодушно, Игорь Всеволодович, — первым начал Вяземский. — Как назло мой автомобиль сломался, а в другой я не влезу, — он постучал по креслу.
— Ничего, — махнул рукой министр. — Я тут минут пять не более.
Тем временем Илья Святославович занял место напротив за шахматным столом.
— Партию? — поинтересовался он.
— Пожалуй, — согласился Игорь Всеволодович.
— Ходят слухи, — проговорил Вяземский, первым же ходом выводя коня, — что некий молодой офицер нынче в фаворе у пешек.
Державин смекнул, что его визави говорит о Никите. Он пошёл по обычаю королевской пешкой.
— Есть такое. За ним в последнее время числится множество достойных поступков, — ответил он.
— Всё так, — согласился Илья Святославович. — Ему обязан и другой молодой офицер. Иначе, сами понимаете, меня тут не было бы.
Игорь Всеволодович припомнил случай на приёме с одним из Вяземских, о котором ему рассказывал внук.
Тем временем его оппонент пошёл пешкой, открывающей ладью. Начало партии с его стороны было совершенно нестандартным, что говорило о неких чрезвычайных обстоятельствах.
Державин двинул слона, которого Вяземский по старинке называл офицером. И, судя по всему, не случайно.
— Но любовь пешек не должна обманывать вас, — продолжал Илья Святославович. — Партия, которую сейчас разыгрывают те, кто должен нас охранять, вероятнее всего, предполагает полное устранение с доски ваших фигур в случае проигрыша вами партии.
Министр перевёл это в уме на человеческий язык. Имперская безопасность хочет полностью устранить род Державиных. Вот это да! Но почему?
— Это странно, — ответил он, рассеянно выводя вперёд ферзя. — Столько лет вести свою игру во благо короля и столкнуться с подобным отношением.
— Есть мнение, что король не знает, что замышляется за его спиной. Но факт есть факт, — Вяземский наседал, навязывая оборону буквально по всей доске.
— Но также отмечается, что один сильный мозголом зачастил во дворец.
Державин вспомнил, что мозголомами в его детстве звали менталистов, служащих при дворе. Речь шла безусловно о Разумовском, бывшем начальнике имперской безопасности. И да, Никита упоминал, что тот присутствовал на приёме, где, кстати, воспламенился один из гостей. Может, и совпадение, но верилось с трудом.
И тут в голове министра что-то как будто щёлкнуло.
