— Прокачай тот эфир, что есть в тебе по новым каналам, а затем сгони его весь к груди и сформируй из него сферу. Затем эту сферу нужно будет сжать до размеров кулака…
Бабушка всё говорила, а я уже прокачивал эфир, слыша, как вольготно он льётся по подготовленным для него каналам. А ещё я видел звезду. Ту самую, которая в момент смерти Антонио Сан-Донато перелетела ко мне. Она с тех пор никуда и не девалась, находясь внутри.
Она стала центром того, вокруг чего стала формироваться эфирная сфера, поэтому мне даже делать ничего не пришлось самому.
Звезда сияла всё ярче и ярче, а изначальная энергия сжималась, образуя новый орган в моём теле. Тот самый, что будет теперь отвечать за аккумуляцию и переработку эфира.
Я буквально чувствовал мощь, которая содержалась в новом органе. Это как пересесть с дешёвого автомобиля в гоночный болид и услышать рёв мотора. Почувствовать всех лошадей, что стремятся вырваться из металлического кокона на свободу.
— Ничего себе! — проговорила Белла, и я открыл глаза.
— Никогда не видела, чтобы оно так быстро формировалось.
— Пойдёт? — спросил я.
— Очень даже хорошо, — ответила бабушка. — Теперь попробуй привлечь магию. Лови ту, что есть в округе. Можно даже брать из воспоминаний. Достаточно будет слепков памяти о магии. Эх, зря ты Маврокордато не удосужился дочитать. С таким бы сердцем, ох…
— Ничего страшного, — отозвался я. — Прорвёмся!
— Первостихия тебе в помощь.
Я вновь закрыл глаза. Первым, что я увидел был торнадо, шедший с Тихого океана на Сахалин.
Только теперь он подчинился моей воли и весь всосался в мой новый орган.
Я почувствовал внутри силу ветра.
А затем я вспомнил купол, который держала над нами Катерина Громова. Это был чудесный, очень правильной формы купол, который отлично нас защитил.
Вода присоединилась к ветру.
Затем я впитал молнии сестры. Пригодятся. Подпалить кому-нибудь задницу тоже иногда нужно.
С этой мыслью тут же пришёл образ принцессы и Люберецкого факела, стоящего перед ней. Я забрал огонь.
Впитал его эфирным сердцем.
Олег, неуклюжий паренёк, почему-то считающий себя вечно виноватым, поделился со мной магией земли. Но не тем моментом, когда он отправлял вал навстречу нападающим, а тем, когда он закапывался в поисках собственной силы.
Итак, во мне уже были все четыре стихии.
Я хотел было открыть глаза, когда подумал, что магия менталистов мне тоже не помешает. Я вспомнил, как видел воздействие на Вяземского и впитал слепок этого воздействия.
