Магия эта оказалась упрямой, она немного посопротивлялась мне, а затем всё же сдалась и улеглась в эфирном сердце.
Что ещё? Магию аэрахов надо бы, но…
«Так, Примарх, ты чего? — Архос был действительно удивлён. — Существует огромное количество различных видов магий, а ты хочешь ограничиться жалким набором стандартного мира?»
«Я просто не знаю других, — ответил я. — У меня нет их слепков в памяти».
«Зато у меня есть, — ответил ментальный учитель. — Позволишь взять управление?»
«Валяй», — ответил я.
В меня буквально ударил поток, отшвырнув сознание куда-то вглубь тёмного пространства. В меня летели растения, металлы, яды, грибы, отражённый свет, ошмётки зомби, клыки дракона и ещё бесчисленное множество чего-то, что я никак не мог идентифицировать. Я чувствовал, как распирает моё эфирное сердце.
Мне показалось, что оно просто не готово к такому насыщению. Что оно вот-вот разорвётся от количества видов магии.
«Хватит! — прохрипел я Архосу. — Остановись!»
И тут же с огромным запозданием, как мне показалось, взвыло чувство тревоги.
Хотя прошла-то, наверное, секунда.
Затем раздался звук, как будто что-то не то лопнуло, не то хлюпнуло.
И всё прекратилось. Вообще всё.
«Ах ты ж…», — дальше шла непроизносимая для обычного человека, но вполне понятная для аэраха ругань Архоса в сгущающейся вокруг меня темноте.
Я судорожно пытался за что-то зацепиться, чтобы вытащить себя из этого состояния.
Но у меня не было рук. У меня вообще ничего не было.
Даже меня самого.
* * *
Сыпля наполовину итальянскими словами, а наполовину крепкими русскими, Белла бегала вокруг аппаратуры, нажимая на разные кнопки. Затем плюнула и принялась делать внуку непрямой массаж сердца.
Дисплей, что должен был показывать удары сердца, жалобно пищал, продолжая рисовать прямую линию оборвавшейся жизни.
Глава 17
Чёрно-белая комната загородного клуба на этот раз пустовала, что было странно. Игорь Всеволодович Державин приехал сюда, отложив все свои дела.
Даже заботу о раненом внуке. Так как ему намекнули на очень важное дело."
"Из динамиков струилась негромкая музыка, вызывающая почему-то тревожность. Она, словно предваряла некое усиление, звуковой взрыв. Державин сел на место у окна, как и в прошлый раз. Мужчина посмотрел на свои ладони и увидел, как те еле заметно подрагивают.
Он сжал кулаки и выдохнул. Не хватало ещё чтобы его видели в таком виде посторонние люди.
