Только сейчас она поняла, что в руке у нее вовсе не сковородка, а остро заточенный топорик для разделки мяса.
– Сейчас как дам по башке за стерву!
Марина положила топор на место, но вместо него тут же взяла в руку сковородку.
– Ты мне такие гадости больше не говори! – успокаиваясь, сказал Антон.
– А ты меня Ленькой больше не попрекай!
– Но ты же была с ним.
– Да, но Степка точно не от него.
– Но ты же была!
– Что было, то было. А как с тобой ходить стала, больше ни с кем не была...
– А Степка почему на него похож?
С одной стороны, Антона можно было понять.
Степка не был точной копией уголовника Леньки, но что-то в них было общее. Оба чернявые, оба смуглые, у обоих глаза как антрациты... А с Ленькой Марина не просто гуляла, она даже замуж за него собиралась. Разумеется, спала с ним.
– Не знаю!.. Сколько раз тебе говорить, что не могла я от Леньки понести. Не могла! Его посадили за три месяца до того, как я залетела. От тебя и залетела!..
– За три месяца... Знаю я эти три месяца. Он в тюрьме эти три месяца сидел.
Ты на свидание к нему ездила.
– Не было никаких свиданий с ним. Только ты был! Понимаешь, только ты!
– Не верю...
– Да и черт с тобой, если не веришь! Жрать садись, пока не остыло!
Видит Бог, она старалась быть Антону примерной женой. Да и он сам должен понимать, что лучшей женщины, чем она, у него и быть не может. Он ведь даже не симпатичный. Черты лица вроде бы правильные, но не было в нем той изюминки, которая прельщает женщин. Крупный, сильный, но что с того, если сам большой, а в трусах кот наплакал.
Размер, оно, конечно, не главное, но ведь не все бабы это понимают. А Марина мало того, что понимает, так она еще и очень хорошенькая. Трех детей родила, а ничуть не располнела, девичью фигуру сохранила. Молодая, смазливая, стройная. Мужики бы на нее заглядывались, если бы жила хотя бы в деревне, а не на фермерском хуторе, где, кроме них, ни единой живой души на несколько верст вокруг. Ей здесь даже изменять не с кем, а муж из нее соки все тянет своей идиотской ревностью.
Сил больше нет... Давно, казалось бы, закончились силы, а она все терпит. И пашет как лошадь с утра до вечера. А ему все не угодишь...
– Жрать... Я не свинья, чтобы жрать... – буркнул Антон.
– Когда ты такой злой – для меня все равно что свинья. Черт с пятаком...
– Молчи.
– Сам молчи!.. Я перед тобой ни в чем не провинилась. Вкалываю здесь как проклятая, детей твоих воспитываю. А ты все дом достроить не можешь!.."
"– Дострою... – угрюмо выдавил из себя муж.
