Увидев Изольду, он пугливо поднялся с постели.
– Климов?! Ты?
– Я, Изольда Германовна.
– Что ты здесь делаешь?
– Да вот, старого друга приехал навестить, – улыбнулся Ролан.
– Друга?! Знаю, как ты с ним дружил…
– Я с Арнольдом плохо дружил. А с Мишелем я хорошо дружу. Правда, Мишель?
– Правда, – заискивающе глянув на него, кивнул голубей.
– И вы со мной хорошо дружите, Изольда Германовна. Вот, с Климовым удружили… Спасибо, что ко мне его устроили.
– Я устроила? Это Михайловна все… Э-э, не важно, кто…
– А я думал, что это ваша работа… Ну все равно, спасибо вам.
За то, что я сюда попал. А то бы я вчера остался без чудной ночки…
– Без чудной ночки, говоришь… – занервничала женщина. – Что, и на горшок не бегаешь?
– Ну, не без этого, – поморщился Ролан. – А можно без подробностей?
– Без подробностей можно в карцере, а здесь без этого никак. Диарею лечить надо. Заткнуть проход, конечно, можно, но это не выход…
– Вы уж определитесь, пожалуйста, проход это или выход.
– Выход. Будет тебе выход. Из лазарета.
Ролан промолчал в ответ. Такая перспектива его не устраивала. Во всяком случае, сейчас.
– Ладно, потом поговорим…
Она ушла, закрыв дверь извне. Ролан прислушался – вот отошла в сторону или сложилась гармошкой маскировочная панель, открылась дверь, послышался чей-то мужской голос. Изольда пожаловала в соседнюю палату, и кто-то восторженно поприветствовал ее. Может, сам вип встретил ее громкими словами, а может, его любовник. Жаль, что Ролан не обладал магической способностью проникать сквозь стены… Но зато ему хватило ума приручить Мишеля, и это сыграло ему на руку.
"
"Еще до обеда в палату пожаловал санитар и привел мужчину, внешность которого показалась Ролану знакомой. Большая, приплюснутая с боков голова, глубокие залысины, жесткие курчавые волосы, бакенбарды. Знакомый лоб, надбровья, хотя не так сильно нависающие над глазами, как на фото, что прислала Ролану Аврора. И ноздри шире переносицы, и носогубный треугольник выражен не так четко. Но все-таки это был Корчаков. Правда, какой-то неухоженный.
Из носа торчат волосы, на щеках совсем не стильная двухдневная щетина с проблесками седины. Взгляд потухший, но тем не менее в нем чувствовалась жесткость уверенного в себе человека. Спортивный костюм дорогой, но мятый, и майка под ним несвежая. Это указывало на то, что Корчаков запустил себя. И условия неволи – не причина, а всего лишь повод для этого. Есть такая категория людей, которые при малейших неудобствах перестают следить за собой.
