Мне пришлось выбирать – или он, или я. С Колби было не так. Если бы я прирезала его, безоружного, я стала бы не лучше Крегара.
Где-то в глубине души заскреблись сомнения. Наверное, стоило убедиться, что он мертв. Я уставилась на черную воду: ни машущих рук, ни головы, ни криков о помощи. Вода была холоднее снега, ему не выжить.
Его убила вода, не я.
Вся ярость вдруг испарилась, меня начало трясти. Я стояла на коленях, вцепившись в борт, и медленно, глубоко дышала. Вернулась боль. Болело все – желудок, спина, грудь, голова.
Я смотрела на черную воду, усеянную клочьями белой пены, и думала, не прыгнуть ли туда вслед за Колби. Нет, не дождетесь! Ни медведь, ни волк не подымут лапы кверху, если они ранены или голодны. Вы видели, чтобы медведь прыгал с утеса просто так, от тяжелой жизни? Спорим, не видели. Звери продолжают бороться, пока у них хватает сил. Они не сдаются, и я не сдамся.
Я медленно побрела обратно в трюм. Внизу от запаха крови кишки вывернулись наружу, и я не смогла сдержаться – опустошила желудок прямо за кучей ящиков.
Потом вроде бы стало легче.
Нашла лом возле двери и направилась к ящику с девушкой, стараясь не смотреть на труп толстяка, чье достоинство вываливалось из расстегнутых брюк.
– Эй, ты там жива? – спросила я у ящика.
Из дырки показалась рука.
– Пожалуйста, выпусти меня отсюда.
Я посмотрела на себя – вся покрыта кровью, на пузе лиловые синяки – и решила предупредить ее, ну так, на всякий случай. Девушек легко испугать.
– Я тут выгляжу… – Корабль закачался, и на меня вновь накатила тошнота.
– В общем, ты не ори, если что.
Мои ребра возмущенно протестовали, когда я поддевала ломом крышку. Наконец передо мной предстала девушка, одетая в оборки и цветочки, с подушкой и бутылочкой воды. Ну конечно, за нее ведь заплатили.
– Что-то осталось? – Я ткнула пальцем в бутылку.
Она протянула ее, уставившись на меня с открытым ртом.
– Всего несколько капель.
Я осушила бутылку одним глотком, вытерла рот и сплюнула кислоту и кровь.
– Пошли. Поможешь мне.
Она вылезла из ящика так, как будто только училась ходить.
Худющая, как тростник, руки тонкие, как веточки, и такое же тело. Светло-золотистые волосы и блестящие карие глаза. Ясно дело, Колби не хотел, чтобы Кабан на нее забрался. Черт, такой персик заслуживает кого получше.
– Господи, – сказал она, переводя взгляд с мертвеца на меня. – Ты в порядке?
Я не ответила. Что говорить? Нет, не в порядке, совсем не в порядке и, наверное, больше никогда не буду.
Девушка подошла поближе.
