– Почему я должна умирать? – проговорила я непослушными губами. – Что я тебе сделала?
– Замолчи. Кровь агнца должна смыть грехи, так сказал Господь.
Его голос жужжал, словно рот был набит мухами.
– Я не… агнец! – сказала я, и к горлу подкатила тошнота.
– Элка, я вижу на тебе клеймо греха! Агнец, которого мы выбрали в жертву, всего лишь соблазнила нескольких мужчин. Если верить Лайон, а ее честность не подлежит сомнению, ты убийца, а это худший из грехов.
– Я никого не убила. Она ведь не говорила… я не… – пыталась я оправдываться, но мозги меня подвели.
Я извивалась в цепях, не обращая внимания на раскалывающуюся от боли голову.
– Отобрала ли ты чью-то жизнь или просто смотрела, как убивают, – ты виновна, и твоя горячая проклятая кровь согреет нашу зиму.
Слова преподобного поразили меня в самое сердце. Может, я и правда виновата, даже если сама не убивала?
– Господь, укрепи мою руку и направь клинок, дабы я вознес хвалу твоему имени! – произнес Мэтью, а потом встал и подошел ко мне.
Представляете, этот ублюдок держал в руках мой нож. Да я ему за такое сердце вырежу и сама Дьяволу скормлю! Клянусь!
Рука у него была твердая. Не дрожала.
– Расслабьтесь, юная леди, – нежно промурлыкал он, словно предлагал мне еще порцию чили. – Сейчас будет немножко больно.
Он погладил меня по волосам, и мне захотелось откусить эту чертову руку.
Он резал меня моим собственным ножом. Начал от левого локтя, потом вверх по руке, через всю спину и снова вниз, до правого.
Я не закричала. Было не так уж больно, хотя нож глубоко вошел в тело. Меня Охотник посильнее лупил. Теплая кровь побежала по спине."
"– Ты будешь отмечена крестом, дабы Господь знал, что ты предназначена ему! – заявил Мэтью и резанул от шеи до самой задницы.
Наверху в доме скрипнули половицы. Или почудилось? Наверное, из-за его отравы я слышала то, что мне хотелось. А может, Лайон вернулась?
– Чертов ублюдок, убери от меня руки! – завопила я. – У него нож. Помогите!
– Никто не услышит твоих проклятий.
– Мэтью отошел куда-то в сторону, и я услышала, как он тащит мешок по земляному полу.
Никто не бросился мне на помощь, никто не отозвался на мои крики, и скрипа половиц я тоже больше не слышала. В сердце потихоньку вползал страх. От мысли, что я отсюда не выйду, мне стало холодно.
– Зло должно быть очищено! – воскликнул Мэтью.
Он засунул руку в мешок, и послышался странный скрипучий звук – словно снег захрустел.
