А татуировки на его руках казались ярче, чем когда-либо прежде.
— Как ты…
— Это все территория, — ответил он тихим и слабым голосом. — Она принадлежит Беннетам. Так было всегда. Она не любит незваных гостей. Земля, она… я ее слышу. Она говорит со мной. Я смогу удержать его подальше от вас. Пока что. Но надолго меня не хватит, Окс. Точно не на вечность. Все, что должно произойти, должно произойти сейчас.
Я протянул руку и прикоснулся к свету (барьеру?), который окружал нас, отделяя от Ричарда. Он казался твердым под моими пальцами и теплым, и в нем была та нить, которая связывала меня с Гордо, та самая, которую я всегда слабо ощущал раньше.
Она никогда не была такой прочной, как остальные, потому что, хоть мы и были связаны, он не был частью стаи.
Но теперь она была яркой. И сильной.
— А что должно произойти? — спросил я, не уверенный, что хочу знать ответ.
— Окс… — произнес Гордо.
И я понял.
А затем раздался тихий голос:
— Папа?
Я оглянулся.
Джо снова превратился в человека и стоял на коленях рядом с отцом.
В том месте, где он ударился о дерево, по всей спине тянулся глубокий темный синяк. Даже сейчас, когда я смотрел, его контуры исчезали, по мере того, как рана заживала. Я не знал, может, он пережил это столкновение лишь потому, что был тем, кем являлся. Вот бы Картер или Келли могли так же.
Перед ним лежал его отец, все еще волк. Глаза его были открыты и смотрели на сына. Томас тихо заскулил, звук шел из глубины горла. Его хвост стукнул один раз. Второй.
— Тебе нужно встать, — произнес Джо.
Томас вытянул шею, пока не коснулся носом руки сына."
"— Они в порядке, — заверил он, как будто мог слышать вопрос своего отца. И насколько я знал, он и правда мог. — Они разберутся с остальными. Но ты нужен им. Хорошо? Ты должен встать, — в конце концов голос Джо все-таки сорвался.
Томас вздохнул, глубоко и тяжело. Как будто все его страхи рассеялись.
За нашими спинами завыл волк, то была песнь ярости.
Я резко обернулся.
Ричард Коллинз поднялся на лапы, он был вне себя от злости.
И лязгая челюстью, начал бросаться на барьер. Глаза его стали темнее, чем раньше, как будто волк полностью поглотил его, дикий и яростный. Каждый раз, когда он врезался в зеленый сноп света, тот пульсировал, будто рябь на воде. И это только злило его еще больше.
— Томас, — выдавил из себя Гордо. — Ты должен сделать это. Сейчас. Я не могу…
Томас постепенно принимал человеческое обличье, медленнее, чем когда-либо.
