Может Машка вернулась со своих гулянок? Ну я ей устрою. Хотя… Машка бы не полезла через забор в свой собственный дом, как тать ночной. Да и звонила она, сказала, что останется ночевать в городской квартире.
– Стой. Я орать буду, – вякнула я в темноту, пытаясь разглядеть фигуру грабителя, копошащуюся в кустах. Может кошка соседская просто? Хоть бы, хоть бы. Да какая к черту кошка? По габаритам тогда у соседей сбежал горный лев, не меньше. И рычит там в кустах теперь. – тут камеры везде. Сейчас охрана примчится.
– Не примчится, – хмыкнули кусты до боли знакомым насмешливым голосом.
– Их моя охрана как щенков…. Я приказал.
– Какого черта вы тут делаете? – зашипела я, глядя на выползающую из кустов фигуру миллиардера, мецената и инвестора в одном лице, который сейчас больше на лешего похож. И что у него в руках, черт бы его подрал?
Глава 34
– И чего ты не орешь? Мне, кстати, нравится когда…
– Еще одно слово и я вас, вам…
– Что ты меня? – черт, у меня мурашки по всему телу бегут. Судя по ощущению они с кулак и похожи на шерстистых мамонтов.
И в руках у него… Твою мать, это что гитара что ли?
– Вы, надеюсь, не собрались музицировать? – сдавленно прохрипела я, борясь с тошнотой, которая стала просто мучительной.
– Ага… Петь хочу, – хмыкнул этот мерзавец. Боже, он пил что ли? Ну точно, как же я сразу не догадалась?
– Вы еще и алкаш, – вздохнула я. – Послушайте, уходите. Сергей сейчас услышит, что вы тут и…
– И что сделает? Может опять с копьем наперевес будет бегать, как при первых наших посиделках.
Я тогда был прямо на пол шага от смертоубийства в бане. Или может он снова будет прожигать меня взглядом? Твой муж слабак, Пупсятина. Слабак и трус. А ты… Ты просто бабенка, у которой нет ни гордости, ни какого-то минимального чувства собственного достоинства.
– То есть вы перелезли через забор моего дома только для того, чтобы меня в очередной раз смешать с грязью? – зло прошептала я, борясь с желанием выдрать у этого чертова хмыря из рук гитару и огреть его ее по нахальной румяной физиономии.
– Нет, я пришел тебе спеть «Гори, гори, моя звезда», а потом по ситуации. В моих алкогольных фантазиях, ты должна была растечься ртутной лужицей в моих объятиях, поцеловать меня взасос, сказать, «Вася, я ваша навеки». А я бы на коня вскочил, с тобой на руках, ну и там, в звенящую снежную даль.
– У вас нет коня, – хныкнула я.
– Ты глубоко ошибаешься Пупс, – оскалился этот несносный тип. И у меня появилось острое желание, чтобы все было вот так, как он рассказал.
