— Вас проводят на подворье, помогут разместиться и досмотрят мои люди, — Чародей включился в беседу так, что перехода не заметил никто, даже, кажется, Гнат.
Князь кивнул воеводе, тот щёлкнул пальцами, неторопливо стянув рукавицу — и возле Алис «проявились» двое Гнатовых. Как и вокруг каждого из скоморохов-менестрелей, что казались совершенно невидимыми и неуловимыми в толпе. Для самой толпы и для них, но не для нетопырей-головорезов, конечно. А у повозки артистов выросли сами собой, будто скалы-утёсы при сильном отливе, фигуры Ждановых богатырей.
У Рысьиных, что ли, стажировались так ловко появляться? Народ аж ахнул, отступив от кибитки с куклами, что застыли над ширмой. Фигурки императора и папы забавно схватились за сердце и свалились вниз. Кукла в волчьем плаще победно вскинула вверх оба меча. Или подняла, сдаваясь, руки. Которые заметно подрагивали.
То, как стрельнула глазами в толпу и на повозку француженка, давало понять, что опыт оценки и анализа ситуаций в краткие сроки у неё имелся, и приличный.
Подняв глаза на Всеслава, она лишь кивнула, вежливо и сдержанно, давая понять, что оценила жест и правила принимает.
— Айда к дому, друже, — сказал князь, поворачивая Бурана, — дел до вечера ещё полно, и к представлению подготовиться надо. Лавки там расставить…"
"Рысь двинул Булата следом, махнув непонятным жестом над головой. А певица, чуть нахмурив светлые брови, смотрела, как убирают луки и спускаются с окрестных крыш невидимые до сих пор стрелки.
— Ты зачем эту выдру домой позвал? — глаза Дарёны жгли огнём.
— От неё ж за версту несёт: подсыл она! И гулящая наверняка!
— Не шуми, мать, не стоят эти пустяки беспокойства твоего. И волноваться тебе нельзя, — мирно подняв ладони, ответил Всеслав.
— Так и не тащил бы паскуд всяких на двор тогда! Заботливый ты мой! — жена упёрла руки в боки, видимо, не планируя прекращать скандалить.
— Помнишь, ладушка, как с монахом-латинянином вышло? Который перепугался так, что и думать позабыл, чтоб гадости нам с тобой делать? — не реагируя на тон и позу Дарёны, продолжал спокойно говорить князь.
— Так вот он, думается мне, этой банде бродячих менестрелей и в подмётки не годится. Серьёзные люди к нам в гости этих скоморохов направили. Как бы не те, кто за папой и императором стоят. Невежливо от такого подарка отказываться.
— Да какой подарок-то, объясни толком? Срамная девка со сворой жуликов да ворья, кабы не хуже ещё? — в глазах жены помимо молний стал проглядывать и интерес.
