Например, ножи для косилок выковывал. За остальным он только присматривал в основном. Однако это не мешало, складывать ежемесячно на склад около пятидесяти шлемов, пластин на что-то порядка шестьдесят комплектов доспехов и где-то две тысячи стрел. Причем все – стандартное, что гарантировалось приемкой, на которой сидела его супруга с десятком иных баб. Они все осматривали. Измеряли. И оценивали, сурово отбраковывая всякий неликвид.
В Туле же Андрей потихоньку возился на выделенной ему земле с постановкой большого блауофена, считай маленькой домны и двух пудлинговых печей для переработки чугуна.
Плюс еще одной – литейной, чтобы лить чугунные ядра и не только.
Хотя для Царя и ядра стали бы в известной степени счастьем. Ведь в эти годы на Руси существовали только каменные ядра, дорогие кованные из железа и дорогущие свинцовые. Введение же чугунных позволило бы кардинально повысить эффективность выстрелов артиллерийских орудий резко сократив их стоимость.
Для Андрея же, запуск этой литейной, становилось еще одним золотым дном.
С рудой местной, конечно, действительно большого объема не получить. Но «большой» – понятие относительное. И в той же середине XVII века в этих краях вполне успешно и продуктивно функционировало несколько чугунолитейных заводиков[31]. Да и Тула на своем металле очень долго жила, даже когда стала оружейным центром. Вполне нормальном металле. Во всяком случае, его хватало и на изготовление неплохих доспехов по типу гусарских, и на огнестрельное оружие, в том числе и знаменитые петровские фузеи.
Как ни крути, но все относительно. И Андрея вполне устраивал тот прирост производства металла, который бы он получил на этой маленькой домне. Как в плане литья чугунного, так и пудлингового передела."
"Впрочем, как и с ткацкой мануфактурой – это дело мало касалось вотчины. И там конь еще не валялся. Так что и эвакуировать было нечего. Андрей даже людей толком не нашел.
Что еще?
Угольные печи.
Это было очень важно. Для нужд кузнечного производства люди под руководства Демьяна занимались тем, что жгли уголь.
Но не в ямах, как это было принято в те годы, а специальных печах кирпичных. Из-за чего не только получали много качественного угля, но и массу побочного продукта. А именно скипидара, древесного спирта и золы. Первые два смешивались в определенных пропорциях, превращаясь в ламповое масло. Дешевое и вполне годное в дело. Из золы же выпаривали зольный остаток, который после прокаливания превращался в смесь поташа и соды – важнейшие продукты.
