Она не знала, как брат отреагирует на подобное, только что она перешла черту.
Схватив Дарю за плечи, Дема пригвоздил ее к стене, провел большим пальцем по истерзанным губам девушки и произнес не своим голосом.
— Если я узнаю, Даря, если я только узнаю, что кто-то побывал здесь, — он опустил руку и в тот же миг Дарина почувствовала давление между ног. Девушка дернулась от неожиданности и неизвестных до этого момента ощущений. Молниеносный импульс прокатился по ее телу. — Клянусь, я убью его, Даря, я просто его убью.
А я узнаю.
— И как же ты узнаешь? — зачем-то прошипела она в ответ.
— Самым проверенным способом, Даря, — усмехнулся Демьян и провёл языком по нижней губе сестры.
— Да ты…да я…
— Ну так что, Даря, я повторяю вопрос: как много ты ему позволила? Или мне пойти спросить у него?
Даря, молчала, упорно глядя в глаза брату, сверлила его прожигающим взглядом. Ненавидела, как же она его ненавидела.
— Ну что ж, твоя воля, — он отпустил ее, и направился к двери.
— Стой.
— Да?
Демьян обернулся, посмотрел на сестру выжидающе, а она…она его прибить хотела. Потому что это унизительно!
— Ничего не было, не надо… — прошептала Дарина, опустив взгляд.
— Совсем ничего? — уточнил брат.
Даря покачала головой.
— Ничего.
«Но будет и черта с два ты его тронешь!»
7. Она моя…
Разговор по душам…
Демьян едва сдержался, чтобы не прикрыть глаза от явного облегчения. И пусть кто-то скажет, что это ненормально, что это какой-то идиотский, совершенно дебильный фетиш, но Дема испытывал практически физическое удовольствие от осознания одного лишь факта — у нее никого не было.
И не будет. Никого, кроме него не будет. Его трясло буквально от желания схватить ее в охапку и увезти в свою берлогу. Да, он переборщил с угрозами и давлением, переборщил там, за столом, когда во всеуслышание высказал свою позицию, но Демьян с детства привык говорить то, что думает.
Его бросало в холодный пот, стоило только представить, что у Дари может быть кто-то другой, а о беременности…черт, да он даже думать о таком не хотел.
Нет, он был совсем не против детей, он был очень даже «за», но только дети у них с Дариной будут общие и никак иначе. И он словно наяву представил такую же маленькую, рыженькую лисичку, с голубыми, как небо в самый ясный день, глазками, пухлыми щечками и звонким голоском.
Из мыслей о маленькой симпатичной девчушку, его вырвали тихие всхлипывания сестры.
