Она не помнила, как пронеслась по коридору, не помнила, как влетела в свою комнату, очнулась только, когда кто-то очень сильный не дал ей захлопнуть дверь. Демьян во всей красе стоял в проходе, выставив руку, а потом он сделал шаг внутрь, вынуждая Дарину отойти в сторону и запер за собой дверь, точно также, как сегодня днем в ее собственной квартире.
— Убирайся, проваливай туда, откуда пришел, — прокричала Дарина, набросившись с кулаками на брата. — Ты мне никто, ясно, никто, ненавижу тебя!!
Она продолжала кричать, как ошалелая, пока Демьян держал хрупкое тело в объятиях, прижимая к себе, не позволяя вырваться.
Дарина не понимала, за что он так с ней? Он ведь опозорил ее перед всеми этими людьми. Перед семьей, друзьями! Как он мог позволить себе подобное? После всего, после того как бросил ее, уехал! А теперь значит что? Беспокоится о ее непорочности?
Да кто он вообще такой, чтобы вмешиваться в настолько личное. Она не обязана перед ним отчитываться, она ничего ему не должна. Это он ей задолжал, задолжал море слез, которые она по нему выплакала, кучу потраченных нервов и мертвых клеток.
Пока он жил себе там, в Европе, она умирала здесь, без него. А теперь, когда у нее все наладилось, когда она справилась и начала жить, он вернулся и рушит все, словно слон в посудной лавке.
— Как ты мог? Зачем? — она всхлипнула, уткнувшись носом в широкую грудь брата, вдыхая его аромат. Она никогда в этом не признается, никогда не скажет этого вслух, но, черт, как же Даря по нему скучала.
Ругала себя, отчитывала за глупость, а все равно скучала.
— Затем, что так надо, — коротко отрезал брат, чем вновь разжег в Дарине пламя праведного гнева.
— Это не твое дело, моя личная жизнь — не твое дело, я могу делать что хочу и с кем хочу!
Дарина готова была поклясться, что после ее слов брат задрожал всем телом, сильнее стискивая Дарину в кольце своих рук, задышал шумно, Даря чувствовала, как вздымается грудная клетка брата, слышала, как шумно он втягивает кислород, как колотится сердце.
— Скажи мне, Даря, как много ты ему позволила? — прохрипел он ей в макушку.
Он издевается? И у него еще хватает наглости такое спрашивать? И на что он надеется, на то, что она ответит? Да она скорее свое собственное пальто без соли съест, чем потешит эго этого…предателя!
— Тебя это не касается, Дема, — выплюнула девушка, вырываясь из объятий.
Да кто бы ей позволил. Демьян держал настолько крепко, что даже двинуться было невозможно.
