Пробовал кричать, и в каменном квадрате крик отдавался гулко, но на кухне нипочём не услыхали бы — далеко, да и шумно там. Кабы не верёвки, на которых были подвешены склянки, в два счёта пошёл бы ко дну, ибо, хоть Митя и превзошёл математическую науку, понял строение материи и изрядно знал по философии, плавать не умел — недосуг было научиться.
Да и верёвки, в которые он намертво вцепился, спасли бы его ненадолго. Через минуту-другую пальцы закоченели, стали разжиматься. Счастье великое, что вице-кох за вином шёл и писк из колодца услыхал, иначе непременно опечалил бы Митридат Карпов родителей и матушку-государыню.
Вице-кох мальчонку вытащил, первым делом надавал подзатыльников — не лезь куда не велено, — а после дал хлебнуть вина, раздел, шерстяной варежкой натёр и в два фартука укутал. Митя на несправедливые подзатыльники и ругань не обиделся. Поцеловал драчуну за спасение руку, объяснять ничего не стал.
Потом, укутанный уже не в фартуки, а в медвежье одеяло, лежал у себя в спальне, производил умственный анализ случившегося.
Тут уж на злобность дворца грешить не приходилось, налицо был человеческий умысел. Кто то хотел истребить государынина воспитанника и только чудом не преуспел в своём намерении.
А мудрёного анализа и не понадобилось.
У кого зелёный с красным мундир? У Преображенского полка.
Митя дёрнул за звонок, велел камер-лакею узнать, какой сегодня караул во дворце. Оказалось, точно, Преображенский. Командир — капитан-поручик Пикин. Как Митя это имя услыхал, снова его затрясло, но уже не от холода.
Стал дальше размышлять, вспомнил и про упавшую люстру.
Наскоро оделся — сам, без камердинера. Прокрался в кордегардию, где журнал караульных дежурств. Подождал у двери, пока сержант отправится посты проверять, и заскочил внутрь. Кто неделю назад, 16 февраля, тоже в пятницу, дежурил? Так и есть: капитан-поручик Андрей Пикин. Зря, выходит, лакея в солдаты отдали. Да и ночной скрип объяснился. Прокрался злодей в спальню, подрезал ножиком или ещё чем волоконца на верёвке, да и был таков, а остальное тяжесть люстры довершила.
"
"Вон оно что! Не успокоился господин Метастазио, предприимчивый человек. И не успокоится, пока не изведёт со свету опасного свидетеля.
Видно, не в себе Митя был, не услышал приближающихся шагов, а когда дверь открылась, бежать было поздно.
Вошли Пикин и сержант-преображенец, совсем ещё юнец.
— Глядите, Бибиков, — весело сказал капитан-поручик, — какой у нас гость. Сам Митридатус Премудрый.
