— Ну, в аут отправились, ушли. Только не совсем. Минут через пятнадцать Макс подходит, он там работает гардьеном. Эти твои квадраты, говорит, сели в джип и сидят. Они, говорит, тебя достают или что? Понимаешь, в «Пьер-Паоло» геи кучкуются, самые крутые. Чужих не любят. А ко мне ничего, привыкли, я им вроде как свой геноссе. Макс говорит, я сейчас выйду, уроню им под шину досточку с гвоздями. Так что езжай спокойно, Валюха. Я вышла, села на свой чоппер, как дам газу. Джип за мной рванул, только недалеко уехал… Так что докатила я сюда чистенько, безо всякого хвоста.
И Валя засмеялась, очень собой довольная.
— А если они тебя за эту шалость подстерегут и пристрелят? — покачал головой Николас. — Это страшные люди, ты про них всего не знаешь.
— Это ещё кто кого пристрелит, — воинственно объявила неустрашимая девица. — Гу к маль!
Сорвалась с места, притащила сумку. Оттуда достала пистолет — тот самый, подобранный возле клуба.
— Я бы им устроила файнал каунтдаун! — Валя вскинул руку с пистолетом.
— Ба-дах! Ба-дах!
— Ты его не выбросила! — ахнул Фандорин. — Идиотка! Дай сюда!
Отобрал у полоумной оружие, хотел сунуть в карман халата, но замер, поневоле завороженный матовым блеском и элегантностью страшного инструмента. Почему оружие всегда красивое, подумал Ника. Как произведение искусства. И ответил себе: а потому, что оно, как и искусство, несёт в себе тайну жизни и смерти. Одно лёгкое сокращение мышц указательного пальца, и тайна разгадана. Всё, всё, что гибелью грозит, для сердца смертного таит…
Из прихожей донёсся звонок — музыкальный, даже вкрадчивый, но Николас всё равно вздрогнул, заполошно сунул пистолет в глубокий карман халата.
Вскочил.
— Кто это может быть?
Валя улыбнулась:
— Спокойно, Дункель. Мы же на Горах, тут чужие не ходят. Я попросила гардьенов нарвать рябины. Поставлю в вазу — будет вунд ершён. — И засеменила в коридор, певуче крикнув. — Иду-у!
Вытирая салфеткой губы, Николас потянулся за чайником.
Раздался лязг засова. Валя восторженно взвизгнула:
— Ой, какая пре…
А потом в прихожей громыхнуло — то ли что-то обрушилось, то ли кто-то упал.
"
"Фандорин кинулся на шум, даже салфетку не бросил.
Выбежал в коридор, застыл как вкопанный.
Валя лежала навзничь. Руки раскинуты, по лицу в два ручья льётся кровь, глаза закрыты.
А в дверном проёме стоял тот самый мужчина, что остановил Николаса возле ночного клуба. Сегодня он был без тёмных очков, вместо кожаной куртки костюм с галстуком.
