— Ну вот, накинулся на вас с разговорами, как отпостившийся на скоромное. Расскажите теперь вы мне, что вас привело в лес — одного, да ещё после темноты. Тут ведь и волки водятся.
Внезапно Данила нахмурился.
— Постойте! Вы вначале стали говорить что-то про злодеев и благородную особу, нуждающуюся в спасении? А я в смысл слов не вник и поразился лишь неожиданной складности речи! Ради Разума простите меня, друг мой! О, как я суетолюбив и глухосердечен! Что за беда с вами стряслась?
Вот и правильно, что дал человеку выговориться, понял Митя.
Теперь он и выслушает внимательней, и отнесётся добрее.
— Да-да! — заговорил Митридат, с каждым словом всё больше волнуясь. — Случилось ужасное несчастье, подлое преступление! Я путешествовал из Санкт-Петербурга в Москву, сопровождая даму, достойную самого уважительного отношения. Не только из-за своей знатности — а Павлина Аникитишна принадлежит к одному из наисиятельнейших семейств империи, — но главным образом из-за своих несравненных достоинств. Несчастье её жизни — редкостная красота, из-за которой…
— Стойте! — Старик поднял ладонь.
— Мой юный друг, по вашему волнению я догадываюсь, что вы повествуете о чём-то чрезвычайно важном, однако слова проистекают из ваших уст с недогонимой ретивостью, и я половины сказанного не понимаю. Будьте милосердны к тем, кто не наделён, подобно вам, сверхъестественной скоростью языка и мысли, ибо…
Митя понял, что по всегдашней дурной привычке глотает слова. Данила же, наоборот, изъяснялся столь неспешно и по старомодному витиевато, что пришлось и его, в свою очередь, перебить.
— Хорошо хорошо! — нетерпеливо махнул рукой Митя и постарался выговаривать слова медленней. Это было и правильней, потому что на ходу надо было ещё соображать, о чём говорить, а о чём лучше умолчать.
К примеру, имя светлейшего князя Зурова поминать не следовало. Кто ж осмелится идти против самого Фаворита?
— Мы ехали в карете, я и госпожа Хавронская. И настиг нас некий страшный человек, который слуг умертвил, а Павлину Аникитишну пленил.
Такое ему было приказание от некого значительного лица, одолеваемого сладострастным безумием…
Вот так, не пускаясь в излишние подробности, всё и рассказал.
Данила слушал нахмурясь. Сначал сидя, потом вскочил, стал расхаживать по горнице.
Закончил Митя словами:
— Надо в деревню бежать, за подмогой. А ещё лучше солдат. Этих-то пятеро, и все с оружием. К исправнику нужно.
Хозяин яростно подёргал себя за седую бороду.
— Исправник в Вишере, это двадцать верст.
