Непосредственной причиной смерти, как сообщалось на третьей странице, стала острая сердечно-лёгочная недостаточность на фоне двухсторонней пневмонии как следствия крайнего ослабления организма. Однако на этом записи не кончались. Того же цвета шариковой ручкой, вплотную к финальному «летальный исход наступил в 4.30 утра», было приписано: «Девять дней. Люба, где ты? Сорок дней. Люба, почему ты мне не снишься?».
Фандорин вздрогнул, подошёл к окну, чтобы на записи падало больше света.
Это был другой почерк, хоть тоже мелкий и корявый — если не вчитываться, казалось, что продолжается текст медицинского заключения. Ещё одна история болезни, теперь уже душевной.
Сострадательно вздыхая, Николас читал скорбный поток сознания. Судя по всему, вдовец делал приписки с интервалами, в разные дни, но поначалу дат не ставил — они появились лишь в самом конце.
«Гады жиреют, а тебя нет. Люба, приснись!!! Люба, я больше не могу.
Люба, я сумасшедший, я разбил телевизор, там был гад, он снова врал. Люба, Люба, Люба, Люба, Люба, Люба, Люба, Люба (и так четыре строчки подряд). Сегодня год. Весь день ходил, смотрел, видел тебя три раза: в трамвае, потом в машине и в витрине. Почему уехала, почему растаяла? Приснись, умоляю! 9 июня (число подчёркнуто двумя линиями). Спасибо, Люба! Всё понял, всё сделаю. Мне отмщение и Аз воздам! 13 августа (подчёркнуто тремя линиями).
Я не один!!!»
На этом записи кончались.
В общем, всё было ясно. Ровно через год после смерти жены бедному Ивану Ильичу наконец приснилась безмерно обожаемая Люба и, подобно тени отца Гамлета, потребовала возмездия — отомстить за неё и прочих жертв обмана «гадам», которые «жиреют». Ничего удивительного, именно к такому сновидению безумец себя подсознательно и готовил. Главная загадка тут в последней фразе. Что означает: «Я не один!!!»? Очевидно, то, что у мстителя нашёлся единомышленник.
Или единомышленники. Кто? Это уж пусть выясняют криминалисты, теперь им и карты в руки.
До конца серой казённой страницы, прочерченной линейками, оставалось пустое место, а между тем в сцепленном скрепкой «эпикризе» имелся ещё один листок.
Николас заглянул в него, увидел столбик из слов и цифр."
"Стал вчитываться — бумага так и затрепетала в его руках.
