Стремясь хоть чем-то занять руки, хватаю с земли их велосипеды и когда касаюсь руля, задеваю руку Тимура. Он даже не замечает этого прикосновения, весело предлагает другу: “давай кто быстрее добежит?” и стрелой уносится вперед, а я еще на какое-то время застываю на месте. Пытаюсь осознать этот факт. Переварить. Впитать в себя. И перестать, наконец, бояться, что в любую минуту мираж рассеется.
Нет, мой сын состоит из плоти и крови. У него теплые, перепачканные чем-то липким пальцы, небольшой шрам на запястье и озорная улыбка.
И он никуда от меня не сбежит, не исчезнет. Ни он, ни его мама. Потому что я разобьюсь в лепешку, но сделаю так, чтобы она меня простила. Я все объясню.
У принцесски все еще есть чувства ко мне. Последние дни как нельзя лучше это показали. И если еще вчера я не понимал, что ее сдерживает, почему у меня никак не получается разрушить ее холодный фасад, то сейчас мне все ясно как никогда. Алиса, может, и любит меня, но сына она любит больше. А из-за моих слов, любые чувства ко мне — это открытое предательство Тимура.
Черт возьми! Как она еще глаза мне не выцарапала за такие слова? Как она, вообще, могла находиться со мной рядом все эти дни? Терпела мои прикосновения, наслаждалась ими… каждый раз думала о моих словах и винила себя. Моя принцесска. Моя девочка. Я все исправлю. Обещаю.
Глава 44 Марат
Несмотря на то, что еще сегодня утром я клялся и божился. что больше не буду скрывать эмоции, что дам им, наконец, волю после стольких лет, сейчас, сидя на заднем сиденье своей тачки рядом с Тимуром, я делаю именно это.
Запечатываю свои эмоции. Наглухо.
Потому что если дать им волю, если дать мысли о своем отцовстве крепко пустить корни в моей голове, то я просто не выпущу его из машины. Прямо отсюда мы поедем в мою квартиру, где я буду целыми днями, 24/7 наверстывать упущенное. Я хочу знать о нем все: что он любит, чего боится, что вызывает у него улыбку и делает его счастливым. А еще я хочу его трогать. Постоянно. Нет, в маньяки я себя пока записывать не спешу, но… он мой сын!! Часть меня! Лучшая, блин, часть меня! Я хочу его обнять, не выпускать из рук очень долго.
Он уже умеет кататься на велосипеде и это чертовски обидно. Кто его учил, Алиса? Саяра Даяновна? Или был в его жизни кто-то еще? Какой-то значимый взрослый?
В детстве, когда отец на меня забивал, когда делал вид, что меня, поломанного пацана, просто не существует, я всегда обещал себе, что не буду таким.
