Поэтому сейчас я жалею лишь о том, что мне нечем бросить в улыбающегося агента, который уселся в кресло в дальнем от меня углу палаты.
– Плохое мы уже обсудили, – сказал он. – Теперь давай о хорошем.
– О чем?!
– О хорошем. – Он опять расцвел улыбкой. – Хорошего много на самом деле.
– Попробуй перечислить."
"– Во-первых, – он разогнул большой палец, – я представляю твои интересы. Я больше не работаю на правительство, а я партнер в «Ричардс и Феллерс», легальной компании. И «Ричардс и Феллерс» с первого дня представляли твои интересы.
– В суде твой кузен был за обвинителя, – напомнил я. – А тебя я там вообще не видел.
– Согласен. Но именно я… прими это как знак признания моей вины… именно я добился того, что ты начал не на общих условиях. Именно я добился того, что тебя включили в сценарий Шоу.
– То есть то, что меня несколько раз чуть не завалили, – это тоже твоя заслуга? Я просто уточнить хочу.
Голос мой дружелюбно не звучал, но Феллерса это не впечатлило ни в малейшей степени.
Он лишь спросил:
– Ты бы согласился пару лет поработать в опасном месте и вернуться оттуда миллионером? Настоящим, реальным миллионером?
– Может быть, а что?
– Вот ты в таком месте и поработал, – объявил он. – Второе! – Он откинул указательный палец. – Ты знаешь, какие рейтинги были у твоих сюжетов? Невероятные! Волшебные! А «Ричардс и Феллерс» как львы сражались за каждый твой цент, за процент со всего – рекламы, прав, за новые контракты.
– Он опять заулыбался. – Ты очень богатый парень теперь, понимаешь? Ты сидел за несколько миллионов в год. Половина из них отошла нам, если ты не возражаешь… даже если возражаешь, то это бесполезно, – уточнил он, ехидно ухмыльнувшись, – но вторая половина твоя. Лечись и наслаждайся жизнью. Вегас, шоу, интервью, девочки… что еще нужно? Ладно, – он поднялся на ноги, опершись на поручни кресла, – не буду мешать отдыху. Еще не раз увидимся.
И с этими словами Феллерс покинул палату.
И теперь Феллерс сидит напротив и перебирает какие-то бумаги с невероятно деловым видом. Я вижу его склоненную голову, небольшую проплешину в светлых волосах, красноватые уши.
Да, они действительно сделали меня миллионером. И Феллерс никак не может понять, почему я не целую его в задницу, ведь я бы в жизни в своем магазине в Тусоне, который, к слову, попал под «гражданскую конфискацию» и был продан, не заработал столько.
