Он начал слегка покачивать табличкой с иероглифами, плавно так, при этом не мешая рассматривать все прихотливые изгибы линий.
Не знаю, сколько прошло времени, но почувствовал, что вроде бы уголок глаза задергался. Сказал об этом, Хуан кивнул, затем объявил:
– Сейчас начнем.
Голос его при этом словно откуда-то из космоса донесся. И цвета вокруг изменились, стали ярче.
– У тебя в мозгу построили стену, – сказал он. – Но мы ее сейчас разберем. Ты видишь стену? Представь ее. Какая она?
– Кирпичная. Старая. Красный кирпич, местами в копоти.
– Вот за ней все твои воспоминания и укрыты. Смотри на иероглиф, запоминай его хорошо-хорошо, это очень важно.
Табличка продолжала покачиваться, а меня уже словно рекой куда-то несло. Жар в лице, вокруг предметов начали появляться радужные контуры.
– Сейчас ты просто отключишься и перестанешь меня слышать. – Хуан где-то внутри моей головы, кажется. – А твое сознание будет со мной говорить. Скажи: мы сейчас разберем стену и вернем все, что за ней спрятано.
Я сказал. А может, мне просто показалось, что я сказал.
В комнате темно, горит масляная лампа. Эль Брухо сидит на стуле с какой-то книгой, а Сули у меня на кровати, с краю. Увидела, что я проснулся, улыбнулась.
– За что ты здесь оказался? – спросила она.
– Обвинение в нелегальной продаже оружия через границу. Приговор восемь лет.
Ну да, я все помню. Вообще все. Нет никакой стены. И голова не болит. А оружие я не продавал, к слову. Вернусь – разберусь.
– Посмотри на свою левую руку, – подал голос Хуан.
Теперь голос нормальный, он у него низкий и хриплый.
Я посмотрел. На предплечье повязка. Рука слегка побаливает.
– Там иероглиф? – спросил я.
– Да, – кивнул он, откладывая книгу. – Если тебе снова заблокируют память, то тебе достаточно будет посмотреть на «чернила». Блок свалится. Я еще и известный кольщик в городе, а половина идиотов заказывает иероглифы, так что никто не удивится.
– Я понял, – кивнул я осторожно, опасаясь разбудить головную боль, но боли не было.
– С тебя три тысячи колов, – добавил он, зубасто улыбнувшись.
– В конверте. – Сули показала на лежащий на столе конверт. – Отдашь в Батлер-Крик, – добавила она уже для меня.
– Да, все сразу ты не вспомнишь, – добавил Эль Брухо. – Будет возвращаться понемногу. Но болеть ничего не будет, живи спокойно. И не болтай, понял? Вообще обо мне не болтай ни с кем. За тебя поручились.
– Я тебя понял.
– Если что – заходи, у меня студия на Третьей улице, в самом конце. Да, алкоголь тебе нельзя сегодня.
