Хотя вооружены были все повально, но это здесь норма. Я вот себя не помню, чтобы я даже в городе куда-то без револьвера пошел. Даже в баню в своем дворе ходил с ним, оставлял с одеждой в предбаннике. Все же тот факт, что мир населен одними уголовниками, отпечаток на бытие накладывает.
Сама же дорога мне нравилась. Вспомнились первые мои дни в этом мире, как я шел тогда к Лосиной реке и вдоль нее к Гранд-Ривер – почти идиллия. Лес тут был не сплошняком, часто сменялся лугами, хорошими, с добротным таким травостоем, который обещал наличие олешков даже зимой.
В лугах несколько раз видел небольшие группки «баффало», косматых и коренастых, пасшихся на смеси прошлогодней и свежей травы. Тут они тоже добыча, Шарап мне даже успел рассказать, что на них тоже охотится, но весенний «баффало» как добыча не очень – шкура лезть начинает, так что денег за него столько же, сколько и зимой, не выручишь. Да и тощают они все же к весне, поэтому если их сейчас кто и стреляет, то только с голодухи разве, для мяса «на пожрать».
В любом случае у меня на «баффало» калибр неподходящий, так что нечего и думать про охоту. Охота больше птичья, на перелетных сейчас, какие с юга летят. Ну или опять же на мясо, но это если кого совсем подперло. Кстати, разок услышал из поймы стрельбу ружейную, как раз, наверное, птицу и били. Берега у Завитой часто низкие, камышом заросшие, со многими мелкими старицами, так что водяная птица туда должна лететь.
Среди дня нашел себе полянку, выпустил лошадь попастись на свежей траве, сам перекусил, кофе сварил по-быстрому, в котелке, что одолжил мне Шарап.
Потом двинул дальше. Часам к восьми вечера обещанный хутор показался – забор вокруг немалого подворья, ворота открыты. За воротами оказалась коновязь, большой сарай, небольшая конюшенка, возле которой стояли телега и сани, немалый дом и амбар с сеном. У коновязи три лошади – гостевые, видать, потому что конюшня явно не пустует. Еще здоровенная псина на цепи в дальнем углу двора, возле будки.
Картина весьма русская, если не считать упитанной индианки, возившейся с чем-то во дворе. Классическая такая мексиканка, каких в Тусоне видимо-невидимо. Но о том, что у хозяина хутора жена такая, словоохотливый Шарап меня тоже проинформировал.
– На ночь примете? – спросил я от ворот.
– Заходи, – кивнула она. – Лошадь там привяжи. Ужин будешь?
– Буду.
Так, ополоснуться… ага, вон колодец, нормально.
– Спать в сарае можешь, тепло уже, – добавила она.
