Одну шаланду отцепляли целиком, которая Хохла, из других брали не так чтобы много груза, только так, попутный.
С домом пока ничего не случилось, стоял где стоял, но это и понятно, Гусь со своими еще не в курсе, что все пошло не так. Хотя стукнуть ему, что я в городе живой и невредимый, уже могли, городишко-то маленький на самом деле.
В дом зашел все же осторожно, с револьвером в руках, но никакой засады не обнаружил. Снял столешницу, открыл тайничок, вытащил оттуда сверток с купюрами. Отсчитал сколько надо, чтобы с Сомом рассчитаться, – осталось всего ничего, пара сотен.
Ну да ладно, долг в любом случае хуже. Убрал купюры в сумку, потом направился в конюшню.
Конюх-мексиканец, которому я приплачивал за уход за лошадью в мое отсутствие, дело свое исполнял четко, гнедая была ухоженной и накормленной, в стойле чисто. Оседлал, чтобы коняге и пробежаться после стольких дней безделья, ну и чтобы самому времени не терять. Потом, подумав, прикрепил к седлу чехол, а в него сунул «помпу» – на всякий случай, пусть с собой тяжелая артиллерия будет.
Доехал до магазина, взял Виталю за компанию, по пути в порт заскочили к Сули… в общем, пошла уже деловая суета. Кредитора своего нашел на причале, разговаривающим не с кем-нибудь, а с Кощеем. Поздоровались, я отдал деньги Сому, тот забрал их не считая, сказал, что в расчете. Виталя нашел и подогнал телегу, грузчики потащили ящики… все по плану, короче.
А затем увидел Гуся. Гусь и еще один мужик – молодой, рослый, волосатый и бородатый, подъехали на добротной повозке, запряженной парой серых лошадей, к причалу.
И принимали товар, судя по маркировке на ящиках – виски. А вот на меня внимания как-то и не обратили… или сделали вид. Но товар принимали по-настоящему, ящиков много. Хм… в лицо не узнали?
Гусь меня в лицо помнить должен, мы так-то пересекались в разных точках пространства. Здесь этих точек не так много, а он любитель вообще-то выйти погулять… Впрочем, если Гусь умный, а дураком его считать он повода не давал, то как раз сейчас ему внимание демонстрировать не нужно.
Люди кругом, стрелять в меня по беспределу нельзя, тогда что изображать из себя что-то? Другое дело, что и такое безразличие тоже малость надуманным выглядит… что само по себе уже не слишком хороший знак.
Но все же думаю, что до прихода парохода ничего не случится. Потому что телеграфа с телефоном здесь нет, только почта, а скорость ее абсолютно совпадает со скоростью «Гордости Доусона».
