То есть сначала надо увидеть, что посланные за мной люди не вернулись обратно. И кажется мне, что придет ему весточка, или малява, если угодно, о том, что толстый с блондином все. Как раз с пароходом придет, а пошлют ее доусоновские «братья». И вот уже завтра ситуация изменится.
А значит, до завтра мне нужно придумать, что делать. Само это не «рассосется», они меня точно завалить решили, так что надо противодействовать.
Как бы то ни было, а сейчас было не до противодействия, с товаром разбирались. Потом сразу сели пули лить для новых карабинов, чтобы завтра уже снарядить что-то успеть.
Заодно один карабин взял себе, пусть будет, в дополнение к тому, что уже есть. А заодно Виталю в курс дела ввел, потому что держать в неведении его уже неприлично. Он как-то и не удивился совсем, не говоря про то, чтобы испугаться. Сказал лишь:
– Может, нам того, первыми начать?
– Знать бы как, – усмехнулся я, выбивая из пулелейки две готовые блестящие пули. – Сам понимаешь, что если просто начнем, то сами же крайними и выйдем.
"
"Когда конкретных законов нет, а есть некий набор правил и «понятий», выбрать правильный путь бывает сложней. В нашем городе в самозащите ничего предосудительного нет. Когда я застрелил Джока – я поступил в рамках этих самых понятий, то есть Джок хотел меня побить, а я не хотел быть битым. Джок сильней – значит, я взялся за оружие. И тут как раз и начинаются тонкости.
Джок в драку еще не полез, но и я не стрелял, только предупредил, что могу это сделать. У Джока был приличный выход – вызвать меня на поединок.
Я бы выбрал оружие, для него это плохо, но так и людей толкать не обязательно. Он попытался на меня напасть – я выстрелил. Опять все в рамках. Но вот если бы после этого кто-то выстрелил в меня, кто-то из друзей Джока – то ему бы тоже ничего не было. Потому что у нас не было формального поединка, и потому что тогда бы он завалил меня за то, что я завалил его друга, например. Просто у Джока друзей отродясь не было.
А вот если случай стрельбы сомнителен и стрелок при этом из города не сбежал, а готов отстаивать свою правоту, то тогда собирается суд.
Суд без судьи и без законов, в форме некого собрания уважаемых граждан. Много граждан, человек двадцать, в основном, откровенно говоря, местных авторитетов и просто влиятельных людей. И вот они судят, насколько все было правильно. Могут решить, что все нормально, а могут и повесить, например. Или на деньги выставить немалые. Или изгнать из города.
