Наделась, если жить по правилам, соблюдать их строго-строго… Если быть преданным другом, ответственным работником, верной женой… Словом, если быть идеальной воспитанницей вархового пансиона, то родители будут мной гордиться. Пусть там, за чертой, но все-таки.
Это был мой ориентир в незнакомом мире – не оплошать, не подвести. Так что уж что-что, а делить с Кольтом ложе, будучи невестой другого мужчины, я не собиралась. Даже в самом невинном, исключительно бытовом смысле!
Не только потому, что Грег вел себя, как ошалевший в брачный сезон гхарр и анжарский змей-искуситель в одном флаконе.
И не только потому, что не желала становиться охотничьим трофеем избалованного вниманием мужчины. Добычей, замотанной в шкуру неизвестного мира…
Но еще и потому, что где-то там, в Тарлине, меня искал жених. С которым я, Варх свидетель, не разрывала помолвки. Об этом явственно напоминал впивавшийся в запястье браслет.
И Адам тоже не разрывал. Ведь, если бы он отказался от меня, я бы узнала, верно?
Глава 4
Дни потянулись один за другим.
Неспешно стекали карамелью, расплавленной невозможным светилом. Застывали к ночи разноцветными леденцами, а наутро вновь приобретали вязкость и тягучесть.
Я почти привыкла и к палящему зною, и к обществу Грегори по вечерам. К его отсутствию по утрам и мерному сопению, а порой и храпу по ночам.
Ко вкусу сладких ядер, добытых из розовых «шишек». К студеной реке, таящей в себе неведомых тварей, с которыми мы решали друг друга не беспокоить. Даже к слюне хеккаров, сливочной густотой наполнявшей горло и защищавшей от раскаленного Цейнера.
Поскольку в погожие дни Кольт возвращался ближе к закату, днем я была предоставлена сама себе. Привыкла к этой мнимой свободе, расслабилась. Гуляла по перелеску, спускалась к реке. Листала записи Грега, в которых ни гхарра не понимала, рассматривала свою кожу, умудрившуюся покрыться легким загаром…
Кольт всю неделю искал встречи с зажиточным «фьёром», но это оказалось непростой задачей. Из каждого такого похода он приносил приятные мелочи.
И я стыдливо признавалась себе, что жду его возвращения с нетерпением.
Четыре дня назад Грегори принес огромный кусок «мыла», пахнущего смесью очень душистых цветов. То есть, конечно, это было не совсем мыло. Скорее, спрессованный порошок с вкраплениями бутонов и трав, который при соприкосновении с влажной кожей превращался в густую пену. И с тех пор я каждое утро начинала с торопливого купания в реке, пользуясь отсутствием соседа.
