Как и предполагал Владимир Максимович, штрафники одним броском достигли крайней казармы и закрепились там. Установили два пулемёта. Пулемёты теперь удачно поддерживали их продвижение фланговым огнём.
Турчин шёл впереди одной из групп. Вторая залегла и начала медленно и неорганизованно отползать назад, к проходу в проволочных заграждениях. Но группу, с которой шёл Владимир Максимович, пулемёты почему-то пропустили к первой казарме. И через минуту он понял, почему. Как только они приблизились к ней, из всех окон замелькали огоньки выстрелов.
Бежавший рядом Фоминых мотнул головой и выругался. Несколько человек левее упали, забарахтались в траве, захлёбываясь кровью.
– Гранаты!
Рыкун на мгновение обогнал их, выхватил из-за поясного ремня две гранаты с длинными ручками, быстро отвинтил колпачки, выдернул сразу оба шнура, и одну за другой бросил вперёд. Казарма, оскалившаяся на них выбитыми окнами, поглотила обе гранаты Рыкуна, но через мгновение, будто тяжкую отрыжку, выплюнула снопы огня и дыма.
В окопах штрафники успели подразжиться трофеями и оружием.
Рыкун снял с убитого ремень и насовал за него с дюжину гранат. У многих болтались на ремнях штыки-ножи и фляжки. Больше всего пригодились гранаты. И Рыкун, продвигаясь к углу казармы на четвереньках, работал, как самоходка. Гранаты он швырял с короткого замаха и очень точно. Вскоре шесть или семь окон от угла и влево перестали стрелять по наступавшим, их заволокло дымом и известковой пылью."
"Рыкун первым запрыгнул в окно и бросил в коридор очередную гранату.
Следом за ним, цепляясь штыками за обломки рамы, в угловую комнату влезли Фоминых и Терентьев.
Турчин оглянулся – левофланговый взвод тоже вставал и, на ходу ведя огонь, начал продвигаться к строениям и взлётной полосе. Он взял в правую руку «парабеллум» и нырнул в оконный проём. Под ногами хрустело битое стекло и какие-то деревянные предметы. Он пригнулся и увидел впереди коридор, заваленный мебелью, опрокинутые вёдра, тела убитых, какие-то ящики.
Из узкого проёма справа беззвучно полыхнуло.
Тотчас туда полетела граната. Удар. Топот бегущих, хруст битого стекла. В дыму и известковой пыли рассмотреть ничего не возможно. Единственный ориентир – топот десятков сапог по заваленному щебнем и битым стеклом полу. Повернули вправо. Он тоже повернул и почувствовал, как плечом снёс обломок двери. Из-за обломка наперехват ему шагнула тень и ударила по каске металлическим предметом. Удар пришёлся вскользь, и это спасло Турчина.
