Бальк будет плакать, обнимать Кондратия Герасимовича и что-то бормотать по-немецки. Никто из сидевших рядом вокруг котла не поверит в то, что они в те минуты скажут друг другу.
Однажды напарник Балька допустит ошибку при обезвреживании немецкой противотанковой мины. Сработает донный взрыватель. Убьёт троих. Двоих немцев и русского сержанта. Бальк в группе был четвёртым. Находился на таком же расстоянии от взрыва, что и русский сержант. Его отбросит волной, но осколки и камни, поднятые взрывом, которые особенно опасны в таких случаях, пролетят мимо.
У него даже будет русская женщина, у которой он иногда ночевал, когда разрешал командир группы.
И вот наступит день, когда его имя окажется в списке на отправку домой.
Спустя некоторое время в Англии, в переводе на английский, выйдут его мемуары. В них Норберт Бальк, бывший унтер-офицер фузилёрного полка, дравшегося с большевиками на Восточном фронте, расскажет, как храбро сражались в России его товарищи, как жесток был враг и какие огромные потери понесли войска группы армий «Центр» по вине фюрера.
Ни слова в них не будет о папаше «Кайзере», о Чернавичской пуще, об «остовке», с которой он познакомился однажды во время отпуска на родину, о русской работнице Шуре в доме матери в Баденвайлере, о расстреле русского старика и его больного сына, о курсах сапёров, об ухе на Острике в компании фронтовиков, бывших красноармейцев, и о его слезах…"
"Профессор выжил. Тогда же, летом сорок второго года, когда произошла его встреча с Воронцовым в деревне Захара Северьяныча, он организовал нечто вроде сельской больницы.
Немцы выделили пустующий дом. За еду он нанял двух женщин. Одна готовила. Другая убиралась. Потом появилась медсестра. Профессор привёз её из Вяземского концлагеря. Покладистая и аккуратная, поклявшаяся молчать обо всём, о чём следовало молчать, она молчала всю жизнь, конечно же зная, чем на самом деле занимался Профессор на оккупированной территории и по какой причине даже не пытался уйти к партизанам или перебежать на ту сторону фронта, когда обстоятельства тому вполне способствовали.
После того, как осенью сорок третьего Красная армия освободила Вяземский, Всходский, Угранский, Спас-Деменский, Рославльский и другие районы Смоленщины, Профессор сам явился в особый отдел 33-й армии, изложил свою историю. И ему поверили. Может, не совсем и поверили, но нужен был хороший доктор, специалист высокого уровня, и этим требованиям Профессор вполне соответствовал.
