Об отце она знала. Знала, что он есть и что он на войне. Война представлялась девочке чужим и страшным хутором. Знала она и то, что папка рано или поздно вернётся, потому что она его ждала. Вытаскивала из стола и перебирала его рисунки и мечтала, что когда-нибудь он нарисует и её. Но тот, кто шёл по тропинке к их хутору вдоль озера, не был похож на того, кого она представляла своим отцом. Он был похож больше на дедушку Ваню, только молодой.
– Тонюшка! Доченька моя! – радостно закричал молодой дедушка Ваня.
Этот голос, который она вдруг вспомнила как голос отца, сломал все преграды, и девочка как на крыльях понеслась навстречу.
Хутор Сидоряты будто ожил. Радостные голоса его обитателей слышались то в доме с распахнутыми окнами, то среди хлевов, то у воды, то на огородах.
Когда сели за стол, вспомнили о Ниле.
– А куда ж он пропал? – спохватилась Васса Андреевна. – Всё тут был, с нами. А когда Стеня пришёл, куда-то ушёл.
Степан вызвался сходить за монахом.
– Зови, зови Нилушку, – сказала Васса Андреевна.
– Он за тебя молился.
Когда Степан постучал в приоткрытую дверь и вошёл в келью, Нил сидел возле гроба у окна и смотрел в угол, где над зажжённой лампадкой чернел ряд икон.
– Степан, здравствуй, – первым заговорил монах и перекрестил вошедшего.
– Здравствуй, Нил. Вот видишь, живой я вернулся.
– Хорошо, что живой. Ты и на Озеро жизнь вернул.
– С потерей вот. Рука моя в Днепре осталась.
– С пустым рукавом – не с пустой душой. Проживёшь… Медаль-то заслужил? Учло ль начальство твою кровь?
– Учло.
Вот она, моя награда.
Степан вытащил из бокового кармана носовой платок, завязанный узелком, развязал его и положил на лавку перед Нилом медаль «За боевые заслуги».
– Вот моя вторая рука, Нил.
– Нет, Степан, это твоя совесть. Сбереги. Наступит такое время, когда медали будут швырять под ноги. А ты сохрани. Сыну отдашь.
– Так у меня ж, Нил, дочь.
– Будет у тебя сын. Родишь и сына.
Нил снова поднял глаза к лампадке и иконам. Видно было, что он что-то обдумывал.
И Степан не решился нарушить его молчания. Терпеливо ждал."
"– Тебе там стол собрали, – наконец заговорил монах. – Ждут. А тебя, видать, за мной прислали?
Степан молча кивнул.
– Спасибо, Степанушка. Спасибо, родной. Видишь, занемог я. Не дойду. Батюшке Ивану Степановичу передай, чтобы через два дня пришёл. Раньше не надо. Всем кланяйся от меня. А теперь ступай. Там тебя ждут не дождутся. А я прилягу отдохнуть. Устал. Уморился. Уморился я, Степанушка.
