Только чтобы убедиться, что Трофимова есть, что это не сон и не бред. А, увидев Юлю, окончательно потерялся. Рядом с ней он забывал, сколько ему лет, где у него болит и как он жил прежде.
Особенным моментом стало её признание. Юля смотрела в глаза, улыбалась и произносила какие-то невозможные вещи. В то время как Мартин лежал беспомощный, точно котёнок, она говорила о любви и строила планы на будущее. Наверно, в этом была какая-то магия. Та самая, которая заставляет бороться. Бороться в момент, когда настолько устал…
Вероятно, он должен был ответить ей сразу же.
Ответить таким же откровенным признанием. Должен был, но отчего-то не смог. Возможно оттого, что испытывал чувство вины за свою беспомощность, оттого, что оказался настолько жалким. Было принято волевое решение изменить это раз и навсегда. И, о чудо, у него почти получилось!
Мартин долго тянул с предложением. Глупо в этом признаваться, но он подумал, что Юля откажет! Никогда и ничего не боялся. Никогда и ничего. Так страшно не было, даже когда после шести лет непрерывной борьбы врач со всей присущей, ну и что говорить… щедро проплаченной ему деликатностью, сообщил, что ходить Мартин не будет.
Никогда. Мартин этому просто не поверил. И вот он ходит! Половая функция не восстановится. Никогда. С этим тоже живут… И вот под ним стонет просто невероятная женщина!
Он не признавал поражений! Потому что боролся. До того самого момента, как все эти поражения растворялись в прошлом. А он шёл вперёд с гордо поднятой головой и на своих двоих.
«Сила. Воля. Решимость» – эти слова он повторил раз сто, прежде чем произнёс другие, более важные и значимые. Сердце грозилось выскочить из груди, пока Юля рассуждала о каких-то «неправильностях».
Он не верил своему счастью в момент росписи и ещё несколько дней после. Именно потому паспорт всегда был где-то рядом. Мартин смотрел на прямоугольную печать и не мог скрыть зарождающейся в душе эйфории. Юля стала необходимостью, как бы самонадеянно это ни звучало.
А потом произошёл треклятый семейный ужин.
Глупая затея матери взяться за очередную попытку примирить давних врагов. Он не боялся расстановки сил, не боялся, что Юля испугается собственного решения, принятого в порыве эмоций. Боялся только того, что она не поймёт и не простит, ведь он ей так и не сказал самого главного…
Оказалось, что свою жену он недооценивал: её беспокоило совсем другое. Не его родственные связи с Астафьевым и даже не то, почему Мартин этот факт утаил.
