Сомневаюсь, что готов допустить вашу встречу в ближайшем будущем.
Пашку аж подбросило.
– А вот это уже не тебе решать! – взревел он, лишь забавляя.
– Ошибаешься. Ты ведь знаешь, что войти в мой дом непросто, но ещё сложнее выйти из него. А о девушке я позаботился. Она одета, обута… обласкана…
– Просто закрой рот! – подскочив с места, предупредил Астафьев.
Выбросив лишнюю энергию, он так же скоро вернулся на место. Мартин наблюдал за этим из-под полуопущенных ресниц.
– А что тебя так удивляет? Красивые женщины вызывают желание.
Даже я не могу устоять. А Юлия очень остро нуждается в притоке вдохновения, – заговорил он, смакуя каждый взгляд, жест, каждую встречную эмоцию. – Тебе не понять, но для нас… людей с тонким художественным вкусом, это очень важно. Я настроил её. Как инструмент. И в моих руках она снова сможет звучать совершенно!
– Ты просто псих! – выкрикнул Астафьев и зло рассмеялся. – Не выйдет удерживать её вечно!
Мартин задумчиво кивнул.
– Верно… придётся что-то придумать. Но на самом деле это не так уж и сложно.
Может быть, сделать ей ребёнка?
– Ты не можешь! – заскрипел зубами Астафьев. Его взгляд заметался, чуть позже пришло осознание. Он уже понял, что просто не имеет права требовать, придётся договариваться.
Мартин не торопил, позволял насладиться процессом и беседой. А когда добился тишины, размеренно продолжил.
– Для тебя это прозвучит дико, но искусственное оплодотворение творит чудеса. Уверен, Юлия станет замечательной матерью!
– Ты не тронешь её! Ты не посмеешь!
– Увлечь девушку оказалось совсем несложно, – отмахнулся Мартин.
– Мы говорим на одном языке, понимаем друг друга с полуслова. Она не вернётся! – неожиданно жёстко процедил он и Астафьев замер в немом шоке.
– Это ты так сказал?! – опомнившись, взревел мужчина.
– В отношениях – как в бизнесе, нужно уметь делать прогноз. Она мне подходит. Вот увидишь: малышка будет тихо шуршать своими картинами в обустроенной мастерской. Совсем скоро она даже не вспомнит, что имела какую-то другую жизнь. Как говорится, дай голодному кусок хлеба, а художнику кисти и холст.
А Юля… очень голодна…в широком смысле этого слова.
– Ты, урод! Не вздумай лезть к ней!
– А не то что?
Мартин оскалился и вызывающе подался вперёд.
– Паш, просто признай, что ты проиграл. По всем фронтам. И из-за вечного страха быть разоблачённым, ты не живёшь, а жалко существуешь. И оттого совершаешь ошибки. С твоей подружкой вышла та же беда. Сначала она казалась тебе слишком юной, и ты ждал. Долго.
